Огненные крылья Демона Пустыни

И даже если так, что дальше? Заявить, что я скакал больше суток, чтобы сообщить, как она мне безразлична? Шиярх и так всё понял, ещё не хватало, чтобы поняла Лия.

К опытам душа не лежит, всё валится из рук. Ещё и Ньока обиделась. Шипит недовольно по углам. Прикормила её Лия… А я что? Не буду же я по несколько часов в день готовить для одного себя? Для гишины достал разное мясо, она понюхала и уползла. Показывает характер. Ну ничего, пусть мышей ловит, а то разбаловалась, недавно паука видел на кухне. Совсем обленилась.

Что, если всё-таки попросить перевод в Архитеп? Тогда хоть издалека смогу видеть Лию…

Нет, от этого станет только хуже. Рано или поздно она выйдет замуж, родит детей. Без меня ей будет лучше. Да и себе зачем душу бередить? А желание кинуться вслед за караваном — задавить.

***

К вечеру третьего дня путешествие мне не просто опостылело. Опротивело. Осточертело.

Песок во всех местах, невозможность помыться, тошнотворное покачивание в такт рысящему фахораку... А ещё караванщики не обедали, только вечером разжигали костёр и готовили еду.

Караван поднимался рано утром, затемно, шёл до первой жары. За час до полудня быстро разбивались палатки, ставился навес для фахораков, и все ложились спать. Десятник охраны оставлял лишь дежурных. Понятно дело, что я днём уснуть не могла, не привыкла. В середине дня на перекус лишь кунива, сухарики, орехи или печенье. Желудок категорически протестовал и против невероятно плотного завтрака, и против отсутствия обеда. Зад протестовал против бесконечного сидения в седле, а разум — против отупляющего воздействия однообразного пейзажа. Я словно устроилась на тяжелую изнуряющую работу, за которую платили натёртой промежностью и песком на зубах.

Зейх пытался развлекать меня шутками и местными легендами, но отвратительное самочувствие, тянущая боль в животе и пыль в носу не давали погрузиться в его искромётный юмор. Хотя иногда я улыбалась в ответ вполне искренне. Всё-таки сопровождающий обо мне заботился и окружил непривычным, но приятным вниманием.

Даже мазь подарил, хотя я и не просила.

Посетила умная мысль завести дневник. Посетила, осмотрелась, оценила обстановку и ретировалась. И правильно, для умных мыслей есть куда более комфортные условия, а не вот это всё. Ещё тяготило муторное предчувствие какой-то пакости. К сумеркам я была раздражена настолько, что хотела кого-нибудь пристукнуть, возможно, себя. От осознания, что в таком режиме ехать ещё девять бесконечных дней, становилось дурно.