Откупное дитя

Ничему с этими волхвами нельзя верить! Ничему и никому верить нельзя: ни ведунам, ни грачам, ни зеркалам даже.

А хлеб в ските невкусный.

Вкусный или не очень, но краюху я съедаю со всеми крошками. Молоко густо пахнет козой и жирное, с плёночками, и его я выхлёбываю тоже до последней капли. А потом, воровато оглянувшись, прислушавшись с затихшей кухне и убедившись, что на чердаке совсем одна, принимаюсь колдовать.

✾ ✾ ✾

Грач объяснял недовольно, что то, чему он меня учит — не совсем колдовство. Колдовство — это дурное всякое, когда человек берёт силу внутри себя и делает ею поганые вещи.

А ведуны и ведьмы не совсем чтобы колдуют, они только знают, как сделать так, чтобы внешние силы, те, что вокруг, тебя слушались.

В силах я не очень понимаю, но то, чему научил меня грач, оказалось несложным. Всего и нужно, что лучина и кусок тряпки.

— Работает только облачной ночью, — наставлял меня грач. — Как только солнце или луна покажутся хоть краешком, тени придут другие, природные. Они сами по себе, а так просто можно договориться только с теми тенями, которые сделаны людьми.

Это послушные тени, с ними легко.

Я выглядываю в оконце. Облака неплотные и высокие, но звёзд не видно, небо густое и мрачное. К тому же — я знаю — месяц ещё совсем юн.

— Это всё простые тени, — убеждаю себя я и зажигаю вторую лучину.

Ставлю их в один стакан, но развожу друг от друга подальше. Вожу перед ними ладонями, чтобы тени плясали по стене двойные и неверные, и шепчу трижды:

— Как тени расходятся и путаются, так и моя тень пусть спутается с другими тенями.

Потом беру платок в левую руку, правой скручиваю фигуры-тени, а левой резко расправляю за ней платок так, чтобы все фигуры на стене утонули в сером прямоугольнике общей тени. И тогда повторяю три раза:

— Как тень сливается с тенью, пусть и моя тень станет за другими тенями невидима.

Задуваю лучины одну за другой и говорю:

— Как тени исчезают совсем, так и я пусть стану в темноте неразличима.

И, повторив ещё три раза, выдыхаю в дым от лучин:

— Пусть, пусть, пусть.

Сперва я сомневаюсь: получилось? А потом замечаю, что моя бледная тень с пола и правда исчезла. Я и сама, нужно думать, исчезла. Если не присматриваться изо всех сил, то и не заметишь.

А когда ты невидимка, можно ограбить даже волхвов!

Я бросаю на зеркало последний взгляд, а потом поднимаю чердачный люк. Слезаю по лесенке, вслушиваясь в тишину, проскальзываю на тёмную кухню. Все ушли, только на столе дышит, отдыхая, оставленное на утро тесто.