Невольная жена врага. Пять попыток вспомнить правду

Поднялся с кресла, кивнул мне и вышел.

Ирвен опустился на кровать рядом со мной и долго прожигал взглядом обсидиановых глаз, а затем сказал:

— Не знаю, вправе ли я чувствовать себя преданным, но мне больно, что ты даже не попыталась рассказать мне правду. Мне жаль, что ты сочла меня недостойным доверия.

Упрёк повис в воздухе. Он не находит, что несколько странно ставить в вину человеку то, чего тот не помнит?

— Не знаю, о чём идёт речь. Я практически ничего не вспомнила, кроме того, что не хотела выходить за тебя замуж…

— Касательно этого… Боюсь, что твоё согласие больше не требуется, Гвен.

Я уже всё решил, — его слова тонкими иглами вошли под кожу, но он даже не попытался сделать вид, что моё мнение хоть что-то значит: — Ты станешь моей женой. Я не отступлюсь и не откажусь от тебя даже после того, что рассказал твой брат.

— Допустим, стану… А потом? Что будет потом, Ирвен?

— А потом мы проведём ритуал соединения наших душ, и я умру, — насмешливо ответил он.

— Почему? — тихо спросила я.

— Потому что ты стоишь того, чтобы умереть, Гвен. И точно стоишь того, чтобы воскреснуть.

— Я не понимаю… — потерянно смотрела я на него, чувствуя, как в душе поднимается протест.

Ирвен ошибается. Он не знает чего-то очень важного, какой-то детали, которая меняет всё. И именно поэтому я против нашего брака и задуманного им ритуала.

— Нет, Ирвен! Что-то неправильно. Нужно разобраться… Ты ошибаешься!

Он достал из внутреннего кармана флакон с переливающимся перламутрово-салатовым зельем и сжал в кулаке.

— Это ты ошибаешься, Гвен.

Ирвен вдруг притянул меня к себе и поцеловал. Сначала нежно и трепетно, а потом — горячо и отчаянно, так, словно от этого поцелуя зависели наши жизни. По телу пробежала жаркая волна, а руки сами оплели его шею. Тонкая струйка силы потянулась от меня к нему, но я не возражала. Напротив, с удовольствием напитала его силой и вдруг осознала, что это далеко не первый наш поцелуй. Губы пылали от требовательных ласк Ирвена, а в мыслях, ощущениях и воспоминаниях творился полный сумбур.

Этот мужчина вызывал во мне настолько противоречивые чувства, что я не стала даже пытаться их называть.

— Через три дня, в полнолуние ты станешь моей женой, — отчеканил Ирвен, разорвав поцелуй.

— Нет, Ирвен. Я, кажется, проклята... — прошептала я, отчаянно желая ему довериться.

— Я всегда знал, что ты проклята, и всё рассчитал. А теперь пей снотворное и зелье беспамятства, пока ты не натворила больше глупостей.