Ровельхейм 3: Право на месть

Получается, нет способов. Или же… На что Нердес намекал, говоря о нестандартных решениях?

Ронард вдруг замер от отчаянной мысли. Безумной, возмутительной, чудовищной. В сложившейся безвыходной ситуации ведь четыре угла. Империя, Самакона, Лес и…

***

– Боги.

Что я, что Хельме вытаращились на серьёзную Мексу.

– Боги, Ардина, – продолжила она так спокойно, будто предлагала зайти к соседям одолжить немного соли. – Это в их силах.

Я никогда особо не верила в богов. Вернее, в то, что они до сих пор присутствуют в нашем мире.

Сёстры-послушницы в обители отбили всякую охоту. Да, культ семерых Вечных с переменным успехом процветал то там, то тут. Но чтобы в них верить, не должны ли и они активно участвовать в жизни презренных людей, говорить с ними, откликаться на их молитвы? А боги давно молчат.

При этом я верю в их кару. И в то, что их ожившие статуи в ровельском храме Вечных говорили с нами, участниками турнира. Но кары, постигшие Истрию и прочих отступников договора, больше походили на какую-то давно заложенную инструкцию, алгоритм.

А разговоры статуй и вовсе в какой-то момент показались иллюзией, наложенной организаторами турнира.

Боги не разговаривают с людьми, не внемлют их просьбам. Уверена, если они и были раньше, то давно ушли, вложив свою силу в оставшиеся истуканы и пропитав ею старые бумаги, тот же договор.

Божественных чудес давно уже не случается, да те же статуи Вечных в Ровеле, уверена – не более, чем аттракцион, поддерживаемый местными служителями.

И что Мекса предлагает? Пасть им в ноги, в надежде быть услышанной? Тем, в чьё присутствие я не верю?

– Сагарта Милостивая ведь одарила принца благословением, – тихо подсказал Анхельм. Это он о брачных татуировках, что предъявил Аландес на Middag kjære.

– Ещё бы, – фыркнула я. – Кто ж из людей отличит работу придворных магов от божественной отметки.

– Ты не права, Ардин. Это были истинные знаки. И до богов можно достучаться и вне общепринятых ритуалов.

– Если им не всё равно, Хельме, то как они смогли допустить всё это?! Какой смысл просить, если они и так всевидящие? Почему они не вмешались, когда было самое время? – не выдержала я.

«Детка, боюсь, белый идальго прав, – встряли дядюшки-духи. – В этом мире есть вещи и посерьёзнее сорок пятого калибра и фасоли».

Духи отбросили свою игривость, перейдя с разнузданного говора портовых грузчиков на обычный человеческий язык.

«Мы ж тут сами недолго, Ардиночка.