Ровельхейм 3: Право на месть

– Аландес, но мы ведь с самой свадьбы практически не оставались наедине, – плаксиво протянула Вилария. – А как же наш медовый месяц?.. Мы ведь могли бы поехать на острова, милый, там так прекрасно весной…

– А езжай, Вэл, – резко осадил новоиспечённую супругу наследник. – Действительно, что тебе делать в Академии.

– Что… – окончательно растерялась девушка. – Аландес, любовь моя, ты шутишь?..

– Нет. Слушай, давай по-честному, зачем тебе теперь учёба? Тебя, как будущую императрицу, должно занимать совсем другое.

Действительно, езжай на острова или вернись в столицу, отдохни. Займись… чем там обычно занимаются дамы в высшем свете? Наверняка придумаешь.

– Но, милый… я ведь тоже маг… А как же экзамены?..

– Вэл, ну серьёзно… Маг ты откровенно слабый. Если бы твой отец не состоял в попечительском совете, то вылетела бы ещё после первого экзамена. Так зачем время тянуть?

– Аландес!.. Ты… почему ты так жесток со мной? – голос Виларии дрожал, зато Аландес раздражался всё сильнее.

– Я ведь просто хочу быть с тобой рядом… Ведь мы были так счастливы тогда, в том храме перед богами… они связали нас…

– Вэл, прекрати. Ты же так страстно мечтала выйти за меня замуж, ты своё получила. Что тебе ещё от меня нужно?

– Но… я ведь люблю тебя, – пролепетала несчастная девушка. – И ты говорил, что любишь… А теперь я просто не узнаю тебя. Ты разбиваешь мне сердце…

– Ой, перестань. Ты будто не знаешь, как совершаются браки в наших кругах… Вэл, ну хорош сопли разводить! Вот, возьми платок и сходи, приведи себя в порядок.

Всё, мне пора.

Аландес ушёл в том же направлении, откуда пришёл, оставив супругу наедине с собой, а меня – спасибо, боги-многие – незамеченной. Та уже плакала навзрыд, отринув всё своё воспитание. Возможно, ещё вчера я бы действительно пожалела её. Подлости подлостями, а разбитого сердца не заслуживает никто. А ведь она действительно влюблена – не в титул, не в деньги, не в открывающиеся возможности – в самого этого эгоистичного и злого негодяя.

Ладно, не ждать же, пока её высочество проревётся вдосталь и уйдёт. Я отделилась от стены, Вилария подняла на меня припухшие глаза. Мелькнул испуг, она подобралась, шмыгая носом. Нет, действительно? Это ж насколько нужно не любить людей, чтобы думать, будто я могу сейчас ей что-то сделать плохое.

– Пирожные любишь? – вдруг вырвалось у меня.

Та сначала, как мне показалось, вообще не поняла вопрос. Но потом неуверенно кивнула.