Ровельхейм 3: Право на месть

Богине виднее, конечно, ей вся магия подвластна, но кормить это ещё и Светом Изначальным…

Тварь после магической подпитки радостно подросла ещё на пару сантиметров, отрастив хвостик. После кормёжки же Ронарда хвостик отпал, зато сформировались пухлые ручки и ножки, вполне человеческие. На третью неделю его светлость обзавёлся новорождённым младенцем. Пусть он не издавал ни звука и всё так же внушал отвращение к своей натуре, но держать Тварь в стенной нише было уже невозможно.

***

Удар о землю был самый настоящий, хотя моё падение заметно смягчил целый ковёр из золотистых искорок.

Академия позаботилась. А вот запястье вывихнула, если не сломала – острая боль пронзила руку, я со стоном зажмурилась, а открыв глаза, снова обнаружила себя в своей постели. И огнём горела не повреждённая кисть, а лишь татуировка Сагарты на ней. За окном занимался рассвет.

Избавившись первым делом от Света, я плеснула в лицо ледяной водой из графина на столике. Я ведь минуту назад говорила с вымахавшим мансом и на дворе была ночь! И манс летал, и я вслед за ним попыталась… Что был сон, что явь?

Манс беззаботно сопел на коврике у камина.

– Греттен!!

Тот и ухом не повёл. Я потормошила мелкое чудище.

– Греттен! Да вставай же ты, ворчун… Ты был настоящий… там? Мне не приснилось?

Бред какой, ну, конечно, приснилось…

– Я имею в виду, во сне всё было на самом деле? Я в нём проснулась и была собой? Да скажи ты хоть что-нибудь!

Манс неохотно приоткрыл глаз, буркнул коротко своё фирменное «гхр-ретч» и перевернулся на другой бок, явно давая понять, чтобы на большее не рассчитывала.

Так, значит, получилось… Это и было осознанное сновидение. Только всё как-то, даже не знаю… Чересчур обыденно и приземлённо, что ли. Никаких сказочных мест, радужных драконов или ещё чего, с чем обычно ассоциируют приятные сны. Летать даже во сне не умею! А магия и вовсе неподвластна. Хотя как он сказал? Там другая сила. Нетрудно было сообразить, какая – фантазия. Но убедить себя в том, что я умею летать, я даже там не смогла.

Значит – работать над этим. Во мне крепла уверенность, что это всё действительно важно.

На следующую ночь ситуация повторилась в точности. Я так же открыла глаза в темноте, разбавленной отблесками камина и лунным светом. Манс, свернувшись клубочком – привычного мне размера – спал в ногах. Я зависла на какое-то мгновение. Я просто проснулась или проснулась во сне?

– Греттен, – неуверенно позвала я. – Ты спишь? Или – мы спим?

Ответа я не дождалась.