Королевская кровь-7. Огненный путь

Молчащие драконы видели, как приблизилась красная принцесса к терновнику — слишком маленькая, слишком слабая на фоне зарослей и бьющей в небеса стихии. Засветились тревожно белые цветы, замерцали в ночной тиши — а она неумело, неуклюже подняла клинок и обрушила его на заросли.

Раздался звон, и полетели вниз осколки. И она ступила дальше, прямо на них, раня ноги, снова размахнулась и ударила.

От крови ее плавилось стекло, растекаясь раскаленными лужицами, — а Ангелина рубила, не обращая внимания на боль в плечах, на летящие осколки, режущие ее руки и тело.

Медленно, как же медленно. И как много еще рубить.

Она вся была как напряженная струна. Отстранилась от боли и только считала шаги.

Пять. Шесть.

Сколько нужно сделать до центра? Двадцать пять? Тридцать?

Толстые стебли, острые шипы. Цветы глядели на нее тысячами глаз и пахли ванильной смертью.

Семь. И восемь.

Рукоять скользила в израненных руках, по лицу текла кровь. И долго, слишком долго не слышно было очередного удара сердца Нории.

Девять.

Страх шептал: «Все, конец». Страх делал руки слабыми, страх говорил ей: «Нет, не успеешь».

«Я успею. Я Ангелина Рудлог!»

Страх поднимался перед ней толстыми хрустальными стеблями. Принцесса, слизывая с губ текущую по лицу кровь, снова размахнулась и обрушила удар на ствол, но он не разбился — только щербина осталась. И она с криком била еще и еще, пока не заорала от ярости — вывихнула запястье, а стебель был иссечен всего наполовину.

Под ногами едва заметно дрогнула земля.

Ани отбросила оружие, расставила руки — и обернулась огромной чайкой. И поднялась в воздух.

Нории был в самом центре — до плеч оплетенный страшной лозой, поднятый над землей, с раскинутыми руками, с безвольно запрокинутой головой, будто его торжественно несли прямо в небесные чертоги. По шее поднималась тонкая плеть, впивалась иглами, и все ближайшие побеги были красными от крови, и цветы на них светились так ярко, что видно было хрустальное переплетение глубоко под телом — живое, змеящееся, оскалившееся тысячами игл.

Чайка зло закричала-заплакала, обернулась прямо в воздухе и рухнула в ванильную сладкую смерть. К нему, на него, обхватывая его руками и чувствуя, как пронзают тело шипы. Потекла красная кровь, смешиваясь с его кровью и слезами, и зашипели, обугливаясь, побеги терновника, расступились, откинув ее на обнажившийся камень.