Слезы Амити

Паутина была для него домом, куда паук прятался, почуяв опасность, и единственным способом добыть себе пропитание – магические частицы, которые она для него накапливала.

Благодаря этой особенности, созданная из паутины вещь получала статус артефакта. Она была невероятно прочной – могла выдержать удар меча. Наполненная магией становилась отличным щитом. Опустошенная – замечательным хранилищем для любого заклинания. Поэтому маги с остервенелой жадностью собирали всю паутину, что попадалась им на глаза для создания волшебной одежды, а пауки гибли с голоду.

Но это не единственная причина, почему они оказались на грани вымирания – сам паук тоже оказался мощным артефактом.

Питаясь чистейшей магией, он стал для магов отличным дополнительным резервом во время гонений и породил страшное заклинание вампиризма, о котором нам рассказывал профессор Джулиус Эйер. Долгое время паук считался вымершим, пока его случайно не обнаружили на экспедиции магов, и сейчас за их популяцией тщательно следят.

Паутину собирают очень осторожно, чтобы не оставить паука голодным, и не прервать его размножение, потому что пауки не имеют половых признаков, а лишь делятся, создавая идентичную особь, когда достаточно насытятся магией. Поэтому существует дефицит с зачарованной нитью, и за возможность обладать вещью из зачарованной ткани, некоторые готовы даже убить.

То, что декан рассказал мне о тайне плаща – только это уму непостижимо, но он еще отдал мне его отрезок и...

– Магмарилл… – прошептала я, поглаживая пальцем два металлических колечка графитового цвета с красно-оранжевыми переливами.

Магмарилл – редкий металл, добываемый лишь в одном месте: в жерле спящего вулкана, внутри которого находился исток огня. Безумно редкое совпадение! И не меньшее сокровище, чем зачарованная ткань. Его создала и закалила сама природа, наделив необычными свойствами. А что-то выковать из него было под силу лишь искусному магу огня, способному создать температуру, как в том самом вулкане, где этот металл был добыт.

Если нагреть сильнее – он сгорит, слабее – не станет податливым, и что-либо выковать из него не получится. А еще!

Я обернула созданным деканом браслетом запястье и соединила два колечка, которые тут же вспыхнули оранжевым светом и крепко «сплавились». Теперь никто, кроме меня, не сможет их разъединить.

– Белладонна… – выдохнула я, любуясь, пусть немного грубой работой, но такой ценной и невероятной.