Слезы Амити

– рискнула я спросить, но Чернокрылка мгновенно нахохлилась и, сверкнув глазами-бусинками, плюхнулась на подоконник, всем видом, показывая, что никуда не уйдет, пока не получит письмо. – Ладно, я все поняла.

Вот же бестия!

Вздохнув, я выудила из стола помятое письмо сестры и вновь перечитала, чтобы с его помощью собрать все мысли в оформленную кучу. И оно помогло. Я быстро написала ответ, в котором не стала упоминать про инцидент с некромантами, чтобы сестра не волновалась, однако затронула тему с вернувшимися учениками.

Перечитав все написанное еще раз, я уверилась, что оно достаточно безобидное (про декана я ничего не упомянула, намеренно проигнорировала), и, убрав его в зачарованный мешочек, который мгновенно сжался до наперстка, посмотрела на Чернокрылку.

– Готово.

– Ур-р-р, – тихо проворчала она, протягивая мне сжатую в кулак лапку, отчего у меня глаз дернулся – ну и злюка же!

– Тебя бы с Краусом познакомить, – произнесла я, завязывая последний узелок на лапке.

– Из вас бы вышла отличная парочка зануд.

И только мои слова слетели с губ, как лапка голубя исчезла из моих рук, и через мгновение что-то белое и мягкое прилетело мне в лицо. Я даже не поняла что это, только почувствовала удар и резко отпрянула, перевернувшись вместе со стулом. Оказавшись на полу, я ойкнула от боли, но прежде, чем клевок голубиного возмездия прилетел мне в голову, успела схватить одеяло с кровати Мэй – оно было ближе – и укрылась им с головой:

– Ладно-ладно! Прости! Не стоило называть тебя занудой!

– Ур-р-р-р! – взвилась Чернокрылка, терзая одеяло, точно бульдог тряпку.

– И с Краусом знакомить не буду! Слышала, вороны иногда охотятся на голубей… – добавила я тише, зато голубка заурчала громче:

– Ур-р-р! – и принялась лапами копать одеяло, да с таким остервенением, что пододеяльник затрещал.

Откуда столько дури в этом маленьком тельце?

Вдруг раздался грохот и громкий голос Мэй:

– Кыш! А ну, кыш! Кыш! Не бей Лав!

Копать одеяло перестали, а гневный крик сменился на жалобное айканье:

– Ай… Ай-яй! Больно!

Я тут же скинула с себя одеяло, став свидетелем того, как Чернокрылка, схватив Мэй за кудряшку, отчаянно ее тянула.

– Лав! Помоги мне! – со слезами на глазах взмолилась Мэй, в голове которой теперь тоже торчали перышки, но Чернокрылка была безжалостной.

– А ну не трожь мою подругу! – яростно воскликнула я от такой картины.