Подметные письма

Через несколько минут, проведенных в праздных вопросах со стороны окружного прокурора "как доехали?", "где остановились?" и "как вам Нижний?" и с моей стороны банальных ответов "спасибо, хорошо", "в гостинице "Париж", "впечатляет", в дверь кабинета Бальца постучали.

– Войдите, – громко произнес окружной прокурор Бальц.

В кабинет не очень ловко и как-то бочком протиснулся небольшого росточка старикан в поношенном сюртуке с орденским крестиком Святого Владимира Четвертой степени в петличке, дарованном, судя по цифре "35" на нем, за непорочную тридцатипятилетнюю службу в классных чинах.

Старику бы открыть дверь пошире, вот тогда и протискиваться бы не пришлось. Но видно в Нижнем Новгороде свои традиции и широко открытая дверь в кабинет начальства воспринимается, как признак вольнодумства и неуважения к высокой должности. Стало быть, старикан в поношенном сюртуке вольнодумцем не являлся и начальство премного уважал. Покосившись на меня и чуть кивнув, старикан остановился в нескольких шагах от стола, за которым восседал окружной прокурор Бальц.

– Явился по вашему указанию, – отрапортовался орденоносный старикан, снова покосившись на меня.

– Ну что вы, Николай Хрисанфович, называйте меня просто по имени-отчеству. Я ведь вам уже г оворил.

– Не могу-с, господин коллежский советник, не приучен-с.

Кажется, прокурору Бальцу стало неуютно от стариковой почтительности, и он поспешил представить мне вошедшего:

– Вот, Иван Федорович, прошу любить и жаловать: наш лучший и старейший судебный следователь Окружного суда Николай Хрисанфович Горемыкин, надворный советник.

Представившись Горемыкину, я более внимательно присмотрелся к нему. По его летам, а ему было крепко за шестьдесят, если не слегка за семьдесят, Николаю Хрисанфовичу давно бы было положено иметь чин тайного советника или, на худой конец, действительного статского советника и сделаться «его превосходительством». Однако судебный следователь Горемыкин имел по табели о рангах всего седьмой классный чин, что для его возраста, а главное выслуги лет было явно маловато.

«Ну, коли старейшие и лучшие здесь ходят в надворных советниках, – невольно подумалось мне, – то худшие, верно, так и остались в коллежских регистраторах».[1 - Коллежский регистратор – низший классный чин в Табели о рангах.]

Во взгляде и манере держаться, читалась вся непростая судьба судебного следователя Николая Хрисанфовича Горемыкина.