Подметные письма

И я, и моя супруга уверены, что это именно он помогает Скарабееву, снабжая его информацией о том, что происходит в нашем доме, и оставляя скабрезные письма в самых разных уголках дома…

Картинка разговора директора кадетского корпуса генерала Борковского с поручиком Депрейсом исчезла, и предо мной снова предстали суховатые протокольные строчки…

После состоявшегося разговора с генералом, поручик Анатолий Депрейс получил письмо, подписанное инициалами «В. И. С». В письме имелись следующие строки:

«…Вы не представляете себе, насколько скоро эта вздорная юная особа предстанет во мнении окружающих бедным, униженным и опозоренным существом без будущего.

Я сполна отомщу ей за ее любовь к Вам и за презрение ко мне. Тогда моя ненависть, наконец, будет удовлетворена. Если Вы пожелаете, то после исполнения моего замысла ее охотно отдадут в Ваши объятия, чего никогда бы не случилось, если бы не произошло то, что мною задумано и вот-вот будет исполнено…»

По получении сего письма, поручик Депрейс снова воспылал жаждой мести, однако вспомнил свое обещание, данное своему начальнику генералу Борковскому, и не стал вызывать Скарабеева на дуэль.

Двадцать пятого июля в субботу генерал-майор Александр Ильич Борковский по своему обыкновению вновь собрал всех офицеров кадетского корпуса у себя. Был приглашен и поручик Скарабеев. Буквально через несколько минут после его прихода, к Виталию Ильичу подошла горничная генерала и сказала Скарабееву, что с ним как можно скорее желает переговорить "его сиятельство господин граф".

Скарабеев кивнул и пошел за горничной. Директора кадетского корпуса генерал-майора Борковского Виталий Ильич застал в столовой. Александр Юльевич стоял с одним из ротных командиров капитаном Сургучевым и двумя дамами и о чем-то с ними беседовал.

– Вы хотели переговорить со мной? – спросил поручик Скарабеев Александра Юльевича.

– Да, – последовал ответ генерала. – По соображениям не служебным, но личного свойства, я прошу вас, поручик, не посещать более моего дома и удалиться немедля.

Скарабеев ничего на это не ответил, молча поклонился, по-военному развернулся и ушел, глядя прямо перед собой. То, что поручик не возмутился и даже не попытался выяснить подоплеки такового с ним обращения, явно походило на признание какой-то вины. Этим уходом поручик Скарабеев вызвал еще большее негодование Александра Юльевича.