Подметные письма

Платье на покойнице было задрано, чулки приспущены. Рот Зинаиды Крашенинниковой был разрезан до ушей. Через область желудка и живота проходил продольный разрез, часть внутренностей женщины вывалилась, а часть была разбросана, включая вырванную печень покойной. Возле обоих трупов были обнаружены одинаковые следы обуви, с большой долей вероятности, принадлежащие вурдалаку, сотворившему все эти бесчинства. Оставленные преступником следы указывали на наличие низкого каблука и металлической подковки на пятке.

На место преступления приставом, успевшим провести предварительное расследование, был вызван специальный агент с собакой-ищейкой по кличке Герда (и агент, и собака были позаимствованы в Московском сыскном отделении у его начальника коллежского советника Лебедева), обнаруживший место, где преступник перелез через кладбищенский забор.

За забором следы таинственным образом терялись. Дальнейшее расследование зашло в тупик.

Двадцать третьего ноября было совершено очередное преступление. Опять-таки на Лазаревском кладбище.

Недалеко от могилы жены литературного критика Белинского была вскрыта могила актрисы Московского Художественного театра Виолеты Орловской, захороненной двадцать второго числа. Почерк преступления был прежний: крышка гроба разбита и расщеплена, тело вынуто, платье на трупе отсутствовало, чулки приспущены до колен, на распоротом животе, боку и ляжках покойной актрисы следы укусов и жевания, внутренности покойной частично разбросаны. Следы, оставленные преступником, вновь, как и в случае с Манефой Измайловой, уводили к дощатой части забора на северной стороне кладбища.

Сомнений не оставалось: оскверненные могилы на Лазаревском и Пятницком кладбищах дело рук одного и того же преступника с ярко выраженными маниакальными наклонностями. Все эпизоды с вырытыми могилами было решено объединить в одно делопроизводство, а следствие по нему было порчено вести мне, как только я вернулся из Рязани. Там мною было раскрыто двойное убийство с ограблением, в котором обвинялся полковник Тальский.

Мне удалось доказать его невиновность.

Непосредственный мой начальник, председатель департамента уголовных дел судебной палаты Геннадий Никифорович Радченко, официально поручая мне дело Упыря, молвил:

– С предыдущим делом ты справился блестяще! Практически спас этого Тальского от каторги. Теперь настала очередь спасти все наше общество от выродка-маниака. Полномочия у тебя, как у судебного следователя по особо важным делам, самые широкие.