Усадьба леди Анны

Тяжело опираясь на трость, добралась до кухни, открыла холодильник, тупо посмотрела на яркие, праздничные этикетки детских йогуртов и творожков, которые так любила дочка, и достала едва початую бутылку водки, застрявшую там с лета, с того самого ее тридцатилетия…

Приятельницы с работы первое время пытались навещать ее – она не открывала дверь. Однажды пришел какой-то лысоватый одышливый мужик с работы Саши, кажется, его бывший начальник. Он что-то такое бубнил, часто повторяя: «… ну нельзя же так!». Оставил толстый конверт с деньгами.

Анна не слышала. Все эти люди были где-то там, за стеклянной стеной, в своем теплом и ласковом мире. А она здесь. В мире, где существует только боль, тоска и беспросветность.

Незнакомые женщины из службы социальной защиты помогли ей оформить пенсию по инвалидности, а потом и они, и все остальные люди куда-то окончательно пропали.

Анна пила. Продала квартиру, лишь бы не видеть сочувственные лица соседей. Сама она уже осиротела к этому времени, а родители Саши, приехавшие из своего городка, только увезли с собой положенную им по закону часть стоимости квартиры – наследство после сына.

Анне было все равно: она пила.

Вывела ее из этого состояния чернокудрая малышка лет четырех-пяти, которая брезгливо морща носик, на весь магазин спросила:

-- Мама, почему от тети так плохо пахнет? Она больная?

Девочка была пухленькая, хорошенькая, в ярком летнем сарафанчике. К нежной детской ручке прямо на запястье был привязан рвущийся к слепящим магазинным лампам яркий алый шарик в форме сердечка.

Покрасневшая молодая мама сердито покосилась на Анну и, прихватив дочку за плечико, повела ее к кассам.

Анна вздрогнула и оглянулась. Она стояла в огромном сияющем зале магазина, у роскошной колбасной витрины. В ее корзинке побрякивали три бутылки водки и несколько банок каких-то невзрачных рыбных консервов. Нельзя сказать, что стена, отделяющая ее от мира, разбилась, но все же это было похоже на то, как если бы промыли грязное окно в старом доме.

Как-то неуверенно, не слишком понимая, правильно ли это, она отнесла водку назад, поколебавшись, выложила консервы, а в корзинку сложила свежий батон, подложку куриной грудки и небольшую сетку картошки.

Растерянно потопталась и добавила пару луковиц и пакет моркови. Она просто не помнила, что нужно покупать в продуктовых магазинах.

Несколько дней она болела, периодически испытывая большое желание плюнуть на все и сбегать в ночной ларек, но почему-то так и не сбегала.