Усадьба леди Анны

А матушка за два года до него. И вот как одной прожить? Наследства от мужа такое, что и не справиться. Пробовала приходящей прислугой, так не заплатили. А и заступиться некому. Пошла на кухню к маркизу наниматься, а меня и взяли! Сперва посудомойкой, конечно. Потом перевели в прислуги. Это когда мор был и повымерло во дворце много народу. А потом уж сюда, во дворец перебрались.

Она еще чуть повздыхала и стала пояснять:

-- Вот как гонг пробьет, все встают сразу же, слуги-то, конечно, пораньше… Потом к вам мастер красоты приходит и этот, блондин который.

Они вам лицо наводят, а потом сразу же вы с фрейлинами в церковь домашнюю идете. И там и молитесь. Ежели день воскресения Господня, так не в домашней церкви моления, а в храме на площади. Там у вас на первой скамье места. Ну и ежели аутодафе или казнят кого, завсегда ездите смотреть, как положено. Герцог-то наш сильно набожный, никогда не пропускает.

Потом только завтрак, и чтица вам читает разное душеспасительное. Потом гостей вы принимаете или с донной Мариэттой куда-то катаетесь.

Иногда к вам падре Мигелио приходит и рассуждает о всяком. Вы все больше склонялись, чтобы в монастырь пойти.

К обеду вам еще туалет требуется переменить перед едой. В большой трапезной все собираются и там кушают. Это подолгу всегда. Там лакеи вас обслуживают, а мне туда ходу нет.

А уж после у вас вроде как свободное время: вышиваете вы напрестольное облачение в подарок монастырю. Потом перед ужином прогулка у вас в саду, ежели, скажем, погода хорошая.

Лакей над вами тогда зонтик несет, чтобы солнцем кожу не опалило, и вы по главной аллее прогуливаетесь себе.

-- А что делают в это время мои фрейлины?

-- А все за вами следом и делают, госпожа маркиза. Ну, разве что вы одну из них с поручением куда-то отошлете.

-- Хорошо, я поняла. А потом что?

-- Ужинаете вы чаще всего в своей комнате, и они все с вами. Ежели дядя ваш гостей не ждет. А ежели гости, то герцогиня вам всегда велит быть на приеме. Очень вы эти приемы не любите.

-- Почему?

Берта немного помялась, робко всматриваясь в глаза Анны, потом махнула рукой и ответила:

-- Оно, конечно, сплетничать грех… Только ведь все знают, что она вас недолюбливает и Жабой кличет.

-- Почему Жабой-то? – искренне удивилась Анна.

-- Так рот у вас такой вот… неправильный. Герцогиня говорит, что прямо неприлично дворянке высокородной такой рот пухлый иметь. Вы не думайте, ваша светлость, – всполошилась горничная, – что это я так говорю.