Кружевница

Мне же было странно ощущать легкое покачивание пола под ногами. Но пока все нравилось.

В сопровождении всё той же служанки, я прошлась по палубе. Капитан деликатно попросил не мешаться, но пообещал, что через пару часов можно будет насладиться путешествием в полной мере. Пока же нам с принцем накрыли обед в одной из больших кают. Меня насмешили стулья, закрепленные к полу. Как пояснил капитан, это на случай шторма, и предупредил, что ветер усиливается. Нет, шторма не предвидится, но качка к вечеру станет сильнее.

Совсем скоро я поняла, о чём говорил капитан. Вернее сначала решила, что это мне отчего-то плохо, даже заподозрила плохое качество еды. Пожаловалась служанке на головную боль и самочувствие. Она предложила прогуляться по палубе, тем более я хотела постоять на носу судна. В результате смогла дойти только до какой-то мачты.

Вскоре я совершенно позорно побежала к бортику. Как я не рухнула за борт, сама не знаю. Так было стыдно, что поспешила уйти. Добралась только до лестницы и побежала обратно делать «бэ-э-э» за борт.

Повторила несколько раз попытки вернуться в каюту. В общем, когда от моего обеда ничего не осталось, я кое-как спустилась вниз. Предусмотрительная Анна уже поставила мне ведро рядом с кроватью.

Ночью поспать не удалось. Корабль перекатывался на волнах, а вместе с ним и мой желудок. Хуже всего, что кроме тошноты дискомфорт добавляла головная боль. Несколько раз служанка пыталась напоить меня каким-то отваром. Но как только я меняла горизонтальное положение тела на вертикальное, становилось ещё хуже.

В конце концов мне удалось немного поспать, но, проснувшись, я снова «осчастливила» ведро. Даже удивилась, что мой желудок отыскал какие-то скрытые резервы. Заглянувшего в каюту принца предупредила, что если до вечера не стихнет качка — я помру. Он пробормотал, что от этого никто не умирал и удалился.

Наверное, ещё сутки я провела в состоянии между сном и явью. Порой мне удавалось выпить немного травяного настоя и тогда засыпала. Потом пытка повторялась.

Ведро-отвар-ведро-отвар. Принц говорил, что до Эриты всего четыре дня пути. Мне же показалось, что прошла вечность. На третий день море успокоилось. Однако, я к тому времени совсем обессилила. Хотя какую-то кашку съела, но вставать с постели не рискнула, потому что как только мои ноги ощущали, что пол покачивается, они тут же давали сигнал желудку.

Когда же Анна сообщила, что мы прибыли в порт, я поняла, что самостоятельно выйти не смогу.