Некрасавица и чудовище

— Ситуацию? Да, как ты смеешь...

С неожиданным для себя проворством я отступила за стул. Хлипкая преграда не могла защитить от боевого мага, но придавала некоторую уверенность.

— Ты бредишь, дочь. Немедленно подними браслет и довольно этой благочестивой чуши! — взревел отец. — Ты должна исполнить мою волю!

— И я исполню. Но браслет не удержался на руке, — сказала я, — а значит, мой долг — принять участие в отборе.

Силан быстро нагнулся и подобрал браслет. Его лицо стало резким и хищным. Он надвигался на меня и просто откинул тяжелый стул в сторону.

Моя рука оказалась сжатой в тисках его пальцев.

Девушки зашумели, заволновались.

— Вы же сами не хотели этого брака, — прошипела я.

Его зубы сжались так сильно, что послышался скрежет. Мне показалось, что еще немного, и маг меня ударит.

— Довольно! — Голос матушки, многократно усиленный магией, разнесся по залу. — Дева говорит не благочестивую чушь, как вы выразились, господин Кас, а истину. Да... С девами иногда такое тоже случается. — Едва уловимая улыбка тронула губы матушки.

— Нельзя отмахиваться от знаков так легкомысленно. Ибо судьба не прощает небрежности. Магда отправится на отбор, и если союз с Силаном должен состояться, то так тому и быть.

Я ждала.

Силан отступил на шаг и оглянулся на своего отца. Тот неохотно кивнул. Маги долго смотрели друг на друга и вели не слышную никому кроме них беседу. Жаль, что женщин не учат искусству передачи мысли. Нам запрещено так общаться. Еще одна привилегия мужчин — хранить свои разговоры в абсолютной тайне.

— Могу я поговорить с Магдой наедине? — обратился Силан к матушке. Внешне он выглядел абсолютно спокойным и собранным.

Невольно я замотала головой. Нет, нет, нет, не надо.

— Конечно.

Матушка хлопнула в ладоши, и все поспешили к выходу. Я схватила Дари за рукав, надеясь, что она сможет остаться.

— Дари, поспеши, — окликнула ее матушка, которая зорко следила за всем происходящим.

Я глубоко вздохнула, когда зал опустел, а тяжелые двери закрылись.

Силан смотрел на меня с откровенной неприязнью.

— И чего ты добилась? — процедил он. — Ну попадешь на отбор. И что? За кем выбор? Или ты думаешь, найдется кто-нибудь другой, кто польститься на эту «красоту»? — На его лице выступил румянец. — Так вот, будь спокойна. Все уже решено, и это лишь глупая отсрочка. Никто тебя не выберет. А если и выберет, то, поверь, я знаю способы заставить другого мага передумать. Ты будешь принадлежать мне, — губы его растянулись в хищной, недоброй улыбке.