Попутного ветра, господин дракон!

– Запомни, студентка дель Фейт, первое правило выживания в академии: не задавать каверзных вопросов магу земли, стоя враскоряку на каменной лестнице. Вон там, кстати, плохо помыла, вернись на один пролет выше.

Я недовольно крякнула, но урок усвоила и больше с вопросами не приставала.

– И да, правда, – неожиданно произнес куратор.

Я даже не сразу поняла, что это ответ на мой вопрос.

Решив больше не отвлекаться на всяких умников, я полностью погрузилась в свое неблагодарное занятие. Быстрей домою — быстрей освобожусь.

Если бы кто-нибудь ранее сказал мне, что при первой за восемь лет встрече с Гилардом Ливейским я окажусь в позе номер три целительского гимнастического комплекса «дракон мордой вниз», пятой точкой в сторону этого самого дракона, я бы покрутила пальцем у виска. Но что делать... Дагон ректор поднимался по ступенькам, когда я неожиданно вырулила из-за угла с тряпкой наперевес, пятясь по мраморной площадке между этажами.

– Да чтоб тебе драк... – я действительно испугалась и собралась уже было как следует обругать виновника инцидента, как, наконец-то, заметила, кто, собственно говоря, передо мной.

Воплощение моих кошмаров стояло, склонив голову чуть набок, с некоторым сдержанным любопытством ожидая окончания моей тирады...

– дра.. дра.. Дратути! – наконец-то нашлась я, надвинув на всякий случай кепочку поглубже.

Ящер медленно кивнул, слегка растянув губы в бледном подобии улыбки.

– Эдвард, твои дарования в первый же день лестницу скоблят?

– Мои, Гилард, мои... – притворно вздохнул тот.

– Артефакторы? – с сомнением уточнил ящер.

– Сам в шоке. Хотя курс подобрался весьма многообещающий, – заметил Милтон и такой странный взгляд на меня бросил, что в первый раз в моей голове зашевелились подозрения: а не в курсе ли наш куратор о том, кем я являюсь для чешуйчатого? Имя-то мое он уже запомнил, а ведь у нас еще ни одного занятия не было.

– Зайдешь ко мне потом, – дракон не просил, просто поставил перед фактом и продолжил свой путь.

– Как скажешь, – отклинулся Милтон, мне показалось, без особого энтузиазма.

А я выдохнула: не узнал. Хотя не мудрено: за восемь лет я довольно сильно изменилась. Волосы потемнели и из светло-русых стали просто русыми, о щипцах для завивки, которыми меня раньше изводили горничные, я уже давно не вспоминала.