Знак Саламандры

– Ай, дурочка молодая, неопытная, сама себя боится, силы своей не знает…

Веер карт с чёрными рубашками ложится на зелёный подол. Цыганка выхватывает несколько штук, показывает мне по одной.

– Это ты, видишь? – Бубновая дама смотрит на меня с лукавой полуулыбкой, склонив голову к плечу – золотистые косы, точёный носик, в тонких пальцах цветок. – Светлая, но глупая. Учиться надо, думать надо, принимать себя надо, какая есть – иначе до беды недалеко!

Я передёргиваю плечами – реклама курсов по овладению даром мелькает в ленте регулярно, но где гарантия, что там действительно чему-то научат? Возразить не успеваю, мне в лицо тычут следующую карту.

Король треф глядит в сторону, будто ему до меня и дела нет, в правой руке меч, левая на кромке щита, и кольчуга выглядывает из-под алого плаща. Сразу видно – человек делом занят…

– Князь будет с тобой говорить ласково, убеждать и уговаривать. Не верь, не соглашайся, Князь себе на уме, о своей выгоде думает! А ты – не его, ты наша!

Задать вопрос я не успеваю тоже.

Маргарита ворошит карты, выхватывает одну, смотрит на неё задумчиво и тут же прячет. Я успеваю увидеть, что это тоже дама, черноволосая, с зелёным покрывалом на голове – того же цвета, что юбка цыганки.

– Вот сюда смотри! Вот твоё!

У бубнового валета на руке сидит птица, а ухмылка кажется такой знакомой, что теплеют щёки. Цыганка расплывается в улыбке и грозит пальцем:

– Твой-твой, всё вижу! Судьбу не обманешь, не спрячешься, сама глупостей наделаешь – самой и отвечать придётся.

Она сгребает карты одним движением и прячет, будто бы их и не было. Я мотаю головой, пытаясь сосредоточиться, глупо верить на слово незнакомой тётке, надо распросить, и в гадания я тем более не верю, но вдруг…

Глаза начинают закрываться. Я отчаянно пытаюсь проснуться, но меня щёлкают по носу.

– Спи, – приказывает Маргарита, и я медленно, словно сквозь кисель, опускаюсь на подушку. – А мы тебе споём…

Что она говорит дальше, я не понимаю, но песня цыганок вдруг становится громче, а потом обрывается.

Спустя несколько секунд тишины я слышу звон, и новую песню, и разбираю слова «наша» и «ведьма», но спорить уже не могу, а мелодия такая красивая, и голоса звучат так невероятно, что захватывает дух и хочется плакать. Я прижимаю к себе Гошку…

И отрубаюсь.

Глава 8. О предположениях, вениках и внезапном

Утром никаких цыганок в камере нет, а я в кои-то веки чувствую себя бодрой и отдохнувшей.