Дочь опальной герцогини

Та степенно склонила голову, давая понять всем, что так оно и будет. Но я не спешила верить - Аманида была ещё той хитрой, беспощадной мразью.

- Ваше Величество, - звонкий мелодичный голос моей матери разнёсся над переговаривающимися людьми, привлекая внимание присутствующих, - прошу не о себе, а о дочери. Юной леди Одри, наследницы герцога Йорка. Отдайте ей все мои украшения, всю мою одежду и обувь, все книги и картины. Как память обо мне, её матери.

В этот момент я смотрела на Её Величество: королева скривилась так, будто лимон лизнула, а потом его полностью в рот засунула.

Но в итоге всё же кивнула - ведь пообещала выполнить последнюю волю Николетты, и разочаровать подданных никак не могла.

После к Её Светлости Николетте подошёл грузный с рябой рожей мужчина, с висящим животом-мешком, и, не церемонясь, подтолкнул её к специальному люку, который при нажатии рычага, уходил из-под ног. Затем он же накинул на шею приговорённой жуткую толстую верёвку, затянул.

Я зажмурилась, не желая видеть, что будет дальше, хотела закрыть уши, но стражник, стоявший позади, не позволил мне этого сделать.

Ну, хоть не приказал смотреть.

Время замерло, на площади стало удивительно тихо: народ замолчал, глазея на "представление", не желая упустить ни единого мгновения, чтобы потом смаковать каждую деталь несколько недель подряд, делясь впечатлениями и приукрашивая казнь прекрасной герцогини.

- Хо! - прозвучала команда палачу.

Не знаю, что произошло в ту секунду, вот только отчаянный, полный неприкрытой злобы крик королевы и потрясённые возгласы толпы заставили меня распахнуть глаза.

- Не сме-ей! - мерзкий голос Аманиды оглушил.

Головы людей были вскинуты к небу, я тоже посмотрела в ту сторону и тут же увидела на одной из башенок, что украшали здание напротив, фигуру в тёмном плаще, с надвинутым на глаза капюшоном. Незнакомец замер с натянутым луком в руке.

Я даже моргнуть не успела, как пущенная им стрела, вжикнула, рассекая воздух и впиваясь точно в грудь прекрасной Николетты.

Женщина пронзительно вскрикнула, алое пятно растеклось по мешковине. Мать Одри умерла. Не от петли, а от острой стрелы, мгновенно пронзившей её сердце.

Глава 3

Рядом с убитой Николеттой вдруг тяжело упало грузное тело палача, в его толстую шею впилась вторая стрела, а вот шут-глашатай, которому должен был достаться третий снаряд, почувствовав неладное, вовремя отскочил, но всё же ранения не избежал - острое жало впилось ему в руку чуть выше локтя.