Волчья ягода

Егор поднял глаза…

Господи, запрети мужчинам так смотреть! Егор казалось застыл статуей самому себе, только ноздри широко раздувались, напоминая, что это все-таки живой человек. И взгляд, которым Бутурлин проводил по всей моей фигуре от босых ног до кулона в моих руках, просто кричал, что от этого живого нужно держаться как можно дальше.

Вот только тело меня не слушалось!

А еще я поняла, что раньше не до конца понимала значение выражения «увязнуть, как муха». Вот сейчас я тонула в гречишном меде его взгляда.

- Я… должна надеть его.

– неуверенно прошептала, потому что голос мне отказал. Я так и стояла на полпути между тумбой и мужчиной.

Егор смотрел на меня, глаза мужчины расширились, а черный зрачок полыхнул, чтобы тут же смениться золотистым светом. Казалось, что глаза оборотня горят.

- Должна надеть… – хрипло согласился Бутурлин, переметнув взгляд с амулета на мои ноги и обратно.

Я же стояла и переминалась с ноги на ногу прежде чем решила сделать шаг, чтобы тут же оказаться в горячих мужских объятьях.

Егор

Солнце еще только всходило над горизонтом, когда я словно вор пробрался в комнату Жени. Она спала, разметав по подушке свои светлые, будто зрелое поле пшеницы, волосы. Как же мне хотелось сейчас лежать рядом с ней, зарывшись носом в это спелое поле, проснуться рядом…

Да много чего мне хотелось сделать, глядя на спящую Женю!

Но я не смел…

Боялся увидеть страх в колдовских глазах моей девочки.

Моей. Да, моей! По законам нашего вида, это разметавшееся во сне счастье – моё!

Вот только сказать об этом Жене я боюсь.

Боюсь, заявить на нее свои права. И это я – Альфа! Стою сейчас, как несмышлёный щенок у постели, а сердце выписывает странные фортели в ожидании приговора…

Её приговора.

И уйти не могу.

Не могу уехать не попрощавшись.

Чувствую, не правильно это будет! Вот и стою, сжимая руки, что так и норовят провести по щеке, чтобы почувствовать шелк её кожи, раздвинуть пальцем губы… Но нельзя!

Черт! Черт! Черт!

Черт его знает на что я надеюсь! И сердце в груди грохочет, грозя сломать ребра, то от радости, что вот она моя Луна.

То скатывается в бездны отчаяния – он может делать все что угодно, но если Женя его не примет…

А я не смогу, как Игорь! Я не знаю, о чем думал мой братец. Но то, что он не поставил Жене свою метку… и озадачивало и очень радовало меня. Поставь он её, и я бы лишился своей Пары. Своего счастья. А чем руководствовался брат?

Женя

- Женя! – выдохнул Егор.

Взгляд глаза в глаза и губы Егора накрывают мои.