Волчья ягода

– Но говорить о том, что именно из-за них отца скорее всего и не стало, я не решился. Замолчал. Женя не торопила, затихла, прижавшись к моему боку. - Женя, почему ты здесь? Почему Егор тебя отпустил? – я вновь вгляделся в любимые черты.

Моя девочка приподнялась на локтях, нависнув.

- Егор уехал в Москву искать тебя. А я просто дура. – провела пальцем по моим ключицам, одним движением сгоняя тысячу мурашек с насиженного места. Я смотрел на то, как она хмурит лицо и закусывает губу. – Он строго настрого наказал не покидать клан.

А я устроилась библиотекарем и поехала получать книги. – она всегда говорила скороговоркой, когда волновалась. - А что именно им от тебя нужно? Чем занимался твой отец?

- Он создал сыворотку, пробуждающую вторую ипостась даже у смесок. У тех, в чьей крови есть хотя бы четверть. Но не доработал до конца. Этим теперь занимаюсь я.

- А что в этом такого страшного? Насколько я поняла, мы все давно живем среди людей.

- Но не все как наги хотят мирового господства.

- Ну да! Кто им позволит! Тут же и оборотни, и демоны и ведьмы и вампиры.

Во всяком случае Елизавета Петровна именно так описывала современный мир.

- Все так. Но наги, как бы это сказать - очень плодовиты. И в большинстве случаев предпочитают выбирать для продолжения рода человеческих женщин. Потому что нагини холодны и редко могут продолжить род. А теперь представь, сколько среди семи миллиардов людей на планете нагских смесков. Вот только кровь нагская чересчур слаба. Ее даже человеческая перебивает. И в большинстве случаев женщина даже не догадывается, что выносила нага.

Да и потом, почти до тридцати лет такой ребенок ничем не отличается от обычного человека. И лишь один процент к тридцати годам почувствуют зов. Что приведет его к нагам, и лишь в особом месте, он сможет обрести свой хвост.

- Хм. А знаешь, я вчера заставила обернуться одного из своих похитителей. Они меня за это Видящей обозвали.

- Боже Женя, зачем ты это сделала? – я навис над ней, прижимая к кровати. Страх – противное чувство. Оно заставляет сердце биться в агонии.

Раздирает душу. Страх за любимого человека не сравнится со страхом за себя. – Зачем ты это сделала, Женечка? – шептал я.

- Что в этом такого страшного?

- Они же не отпустят тебя теперь!

- Я же не специально! – я видел, что она испугалась. Сел, устроившись у изголовья и притянул Женю к себе. Как же я соскучился по этому запаху лесных цветов!

Женя.

- Да и не будут они афишировать свое превращение. – почему-то уверенно заявила я.