Я — Драко Люциус Малфой

— Тебе понравился салют? — спросила она. И тут я понял, что почти его не видел.

— Да, очень красивый, — ответил я, а перед глазами счастливая Грейнджер, смотрящая в небо. — А где этот слизняк? — небрежно бросил я.

Мама терпеливо глубоко вдохнула.

— Это невежливо, Драко, — спокойно произнесла она, а у меня брови поползли на лоб.

— То есть я не могу общаться с гряз… с маглорождённой, а ты с маглом можешь?! Это как понимать?

Мама снова терпеливо улыбнулась.

— Всё зависит от ситуации, сынок. Этот магл никак не повлияет на моё будущее, на будущее нашей семьи.

Здесь нас никто не знает, это первое. А во-вторых, кроме однократного приятного разговора меня с этим маглом ничего не связывает. Поэтому не имеет смысла грубить и отталкивать. Он просто исчез, и я никогда о нём не вспомню. И совсем другое дело твой случай, Драко. Эта девочка будет учиться с тобой рядом ещё пять лет. Любой из слизеринцев, который решит с ней общаться, станет объектом для шуток и осуждения. Это касается не только Гермионы Грейнджер, любого маглорождённого ребёнка. Ты ведь не хочешь оказаться в такой неприятной ситуации?

Я чувствовал, как что-то разгорается внутри. Это было похоже на обиду. Знаю, мама права, но всё равно было так обидно и ужасно жаль.

Осталось совсем чуть-чуть. Я вернусь в Хогвартс и каждый день буду видеть её, знать наверняка, что она думает обо мне также, как и я о ней. Думает так, как ни о ком. Знаю, мы не сможем общаться, и она это знает. Жаль. И может, этот платок вовсе не красивый, неидеальный, как все мои платки с фамильным гербом и вензелями.

Но это самая дорогая для меня вещь, такая же дорогая, как стеклянный шарик. И скоро у неё тоже день рождения. Я помню.

29 августа.

Вот уж не ожидал, что до этого дойдёт. Честно говоря, когда отец пригласил меня в свой кабинет, я приготовился слушать наставления в духе «ты — Малфой, должен быть лучшим в учёбе, квиддиче, ля-ля-ля и всё такое».

Отец жестом велел сесть в кресло напротив и некоторое время буравил меня глазами, пока я уже не начал волноваться всерьёз.

— Должен тебе сообщить, сын, — немного недовольно начал отец. — Что отныне я не являюсь членом попечительского совета Хогвартса.

Я, если честно удивился.

— Но почему? — возмутился я. — Ты же столько делал для школы!

— Да, но члены попечительского совета отчего-то сочли, что я был слишком… ревностным служителем Афины. Эти бездельники самоустранялись, я же старался принимать активное участие в жизни школы.