Я — Драко Люциус Малфой

Сначала пришла с матерью, потом одна, а сегодня приволокла с собой Дафну Гринграсс. Даже не знаю, как к этому относиться. Не понимаю.

С одной стороны, было весело. Мы хорошая, дружная компания, всегда находим чем заняться: купаемся, валяемся на берегу, едим всякие вкусности, которых не было, пока я был один, играем в волшебные карты. Но с другой, у меня теперь свободное время осталось только вечером, когда все уходят. Стал меньше читать, а мне очень нужно читать, чтобы обойти Грейнджер по всем дисциплинам. Родители же хотели, чтобы я был лучшим на курсе, и сами же мешают.

Странно как-то. Если бы они не приглашали в гости моих друзей, я мог бы лучше учиться.

Мама приходила вечером, выпытывала, как я себя чувствую, о чём думаю. Говорила, что ей очень нравится Пэнси. Предложила устроить праздник для всех чистокровных сокурсников со всех факультетов, даже с Гриффиндора. В тот момент я вдруг испытал что-то похожее на надежду. Передо мной вдруг возникло лицо Грейнджер. Сердце так сильно забилось. Но мама, глядя прямо мне в глаза, повторила: «Только для чистокровных.

Это наш круг».

Надежда умерла. Как же это было неприятно.

Я согласился. Видел, как мама хочет сделать что-нибудь интересное для меня. Только решил, что мне хватит сокурсников со Слизерина. Я ведь ни с кем больше не общаюсь, ни с когтевранцами, ни с пуффендуйцами, о Гриффиндоре вообще нечего говорить. Я не прочь пообщаться с Забини и Ноттом, они поумнее будут, чем Грег и Винс.

Нет, всё-таки Грейнджер ещё сидит где-то в голове.

Надо бы её выкинуть оттуда.

15 июля.

Завтра уезжаем с родителями в Париж. Мама давно хотела. Слышал пару раз, как она намекала на это отцу. Ему явно не нравится эта идея. Он бы предпочёл не покидать свой кабинет, библиотеку, но она как-то его уговорила. Я там ещё не бывал, интересно.

17 июля.

Я ещё никогда не слышал, чтобы родители ругались. Я и сейчас не уверен, что они ругались, но отец точно был недоволен и ругал маму.

Сегодня она отвела нас в Лувр — магловский музей.

Отец категорически не хотел туда идти, но мама утверждала, что это культура, красота, и ребёнку, мне, значит, будет полезно это увидеть.

Это было действительно впечатляюще: много огромных красивых залов, столько разных картин, правда, все они были неживые. Непонятно, какой в них тогда смысл? Мама восхищалась, а отец всё время ворчал, что это разврат и непотребство, что порядочным волшебникам нечего тут делать. Но мы следовали за мамой, куда бы она ни шла.