Я — Драко Люциус Малфой

Я смотрел на эту серебряную змеиную голову и даже представить не мог, что будет, если я вдруг пересекусь с Грейнджер, а кто-то меня сдаст.

— Да, понял, отец, — тихо ответил я.

Теперь пытаюсь понять, что же всё-таки затеял отец. Такое впечатление, что у него есть какой-то план, но какой?

Завтра мы с отцом отправляемся в Косой переулок, покупать всё для учебного года. Наконец-то у меня появится форма для игры в квиддич. Почему-то волнуюсь немного, сам не знаю, почему.

Курс второй. Начало

27 августа.

Мне кажется, что руки до сих пор трясутся. Я видел её сегодня. Видел так близко, что можно коснуться рукой. В груди давит. Всего три месяца прошло, каких-то жалких три месяца, а она так изменилась! Стала выше ростом, хоть и маленькая всё равно. Я, как оказалось, и сам вытянулся, только рядом с ней заметил это. Мама любит повторять одно слово, и я уверен, что могу применить его к ней — изящная. Наверное, Грейнджер, как и я, тренировалась всё лето. В прошлом году у неё были такие щёки, как у маленького ребёнка.

Куда они делись? Кудри свои собрала, стала стройнее.

Я думал, всё прошло. Думал, после слов отца, после его угроз и не посмотрю в её сторону. Но не могу. Это невозможно. Мне кажется, я не мог от неё взгляда оторвать. Хотел рассматривать каждую её кудряшку, глаза, её руки, стискивающие стопку учебников. Да что со мной такое?!

Она оказалась во «Флориш и Блоттс» со своими погаными дружками, с этими нищими Уизли и выскочкой Поттером. Не успел он войти, как тут же попал на первые полосы «Ежедневного пророка».

Этот придурок Локонс устроил там презентацию своей книги и, увидев Поттера, немедленно этим воспользовался. Отец говорит, что этот пингвин Локонс — полное ничтожество и вся его биография — плод больного воображения. Не вижу повода сомневаться. Этот белобрысый только и делает, что скалится и рассыпается в комплиментах самому себе. До чего же это мерзко выглядит!

Не могу упустить момента, чтобы не высказать Поттеру, что я о нём думаю, но отец, почему-то не одобрил мои намерения.

Велел не грубить. Это было обидно. Я иногда не понимаю, почему отец так себя ведёт. Он говорил с Поттером о Тёмном Лорде. Как можно не признавать, что он великий волшебник? Я, как и отец, верю в то, что он вернётся.

Но тут пришла Грейнджер. Кажется, я совсем потерял нить разговора, смотрел только на неё, надеюсь, никто этого не заметил. Но когда отец заговорил с ней, стало так страшно.