Я — Драко Люциус Малфой

Парни довольно похлопывали меня по плечам, одобряли то, как я поставил Грейнджер на место. Я улыбался, чувствуя, как горький ком сдавливает горло. Мне хотелось немедленно всё бросить, уйти в свою спальню и спрятаться. Спрятаться ото всех. Но я должен был держать лицо. Я — Малфой! Отец никогда не простит мне слабости.

С трудом собрался, чтобы тренировка прошла если не хорошо, то хотя бы сносно. Парни носились над стадионом, свистели бладжеры, квоффл. На трибунах сидели Паркинсон, Гойл и Крэбб.

Меня подбадривали, терпеливо дожидались, пока я наконец хотя бы найду этот дурацкий снитч. Сил не было, как будто я превратился в тряпичную куклу, готовую свалиться с метлы. И всё же я его поймал. Маркус был доволен. Но мне было так плохо.

Я обидел её. Так страшно обидел. Я не хотел, но теперь поздно о чём-то жалеть. И то, что все это видели и никогда не заподозрят в том, что я общался с Грейнджер, слабое утешение. Может быть, так даже лучше. Для неё. Но не для меня.

Она никогда меня не простит. Никогда. Возможно, если я сам буду верить в то, что она грязнокровка, самая низшая из волшебниц в магическом мире, однажды смогу выкинуть её из своей жизни, забыть. А пока передо мной этот красно-жёлтый свитер, обида в кофейных глазах и две маленькие завитушки, выбившиеся из её пушистого хвоста на затылке.

За ужином Грейнджер как ни в чём не бывало общалась с друзьями, улыбалась и ни разу не посмотрела в мою сторону. Я понял, что больше не существую для неё.

Всё было ошибкой. И я не смогу ничего исправить. Что за чувство заставило меня сказать это? Что за злость? Поттер со своей самоуверенностью? Грейнджер с этой собачьей преданностью? Она сделала выбор, так какое мне дело, как она смотрит на этого очкарика? Я никогда такого не испытывал, хотелось стереть их в порошок, просто чтобы не болело внутри, где-то в груди. Ненавижу!

10 сентября.

Дни проходили одинаково. За это время боль немного притупилась, и я почти привык быть невидимкой для Грейнджер.

Мне так нравилось, что она иногда смотрит на меня. А теперь я словно стал прозрачным. Это какое-то мерзкое чувство.

За это время у нас было уже две тренировки, как и у Гриффиндора. Прошёл слух, что Грейнджер отлично справляется с ролью загонщика, слышал, как это «великое событие» обсуждали в гостиной. Флинт заявил, что завтра мы обязательно пойдём на тренировку гриффиндора, посмотрим, верны ли слухи.