Я — Драко Люциус Малфой

— Надеюсь, вы к этому непричастны, мистер Малфой! — сурово сказала она, но я даже не обиделся. После всех высказываний слизеринцев об этих происшествиях неудивительно, что нас подозревают.

Я был там, когда Гермиону положили на носилки, когда её несли в больничное крыло, когда Макгонагалл отправилась на стадион, чтобы остановить матч и позвать её друзей. Я стоял возле её кровати, с трудом сдерживая слёзы.

— Идите, мистер Малфой, — строго проговорила мадам Помфри. — Сейчас девочке ничем не помочь. Тут не на что смотреть.

Она вышла из палаты, и я остался с ней наедине. Смотрел в её замершие, наполненные страхом глаза, приоткрытый рот, застывший в крике. Это было невыносимо. Так плохо мне никогда не было. С трудом заставил себя отойти, выйти из палаты, вернуться в свою спальню.

Через час в гостиной Слизерина появился наш декан. Профессор Снейп велел всем явиться, развернул свиток и монотонно зачитал список новых правил.

— С этого момента студентам запрещается покидать свои гостиные.

На занятия и приёмы пищи вы обязаны выходить только в сопровождении вашего учителя или декана. На этом всё. Никаких исключений!

— А старосты? — недовольно произнёс семикурсник Алекс Кросс, полукровка, кстати.

Снейп строго взглянул на него.

— Я сказал, никаких исключений. Вечернее дежурство отменяется. Ещё вопросы? Нет. Отлично.

Он резко развернулся, взмахнув широкими рукавами своей мантии, и удалился.

В Большом зале царила тишина. Поттер и Уизли с трудом ковырялись в тарелках, как и я.

Не смотрели ни на кого, не разговаривали. Весь Гриффиндор был с похоронными лицами. Никогда ещё в Хогвартсе не было такой угнетающей обстановки.

Вечером Паркинсон язвила и смеялась в гостиной, что «грязнокровка получила по заслугам», Гойл и Крэбб поддерживали. А у меня не было сил. Передо мной так и замер этот мёртвый взгляд, и мне самому хотелось умереть.

— Дура! — наконец не выдержал я. — Заткнись и молись, чтобы с нами такого не случилась. У нас полукровок половина гостиной!

Все притихли, а я просто ушёл и спрятался в своей постели, задёрнув полог.

Только теперь я наконец не смог сдержаться. Мне было так больно! Я просто молчал, а слёзы сами лились. Сегодня я понял то, чего не мог понять раньше. Я готов занять её место, готов умереть, если потребуется, только бы Грейнджер жила. Я люблю её.

Курс второй. Хитрости

12 марта.

Отец был вчера в школе. Теперь, я думаю, он доволен как никогда.