И.О. Злой Королевы

Я делала это не ради денег, а ради куража и возможности потусоваться с друзьями. Там мы с Мишей и познакомились.

Что со мной стало? Куда делась веселая, жизнерадостная виолончелистка Марина, душа компании? Мне бы сейчас сюда те ее задорность и бесстрашие.

Агнесс уже с трудом соображала и не сразу поняла, что от нее хотят, а в теплой бане просто легла на полку и закрыла глаза. Я доверила ее Кларе и банщице, судя по всему хорошо знакомой с натуральной медициной. Они пропарили девушку, растерли и напоили отварами. Уводя, обработали банный закуток уксусом.

А я сняла вуаль, взяла лютню и вышла к зрителям. Никто не спешил меня узнавать. К тому же мы с Агнесс были похожи – темные волосы, яркие губы, широкие брови, и кто-то, возможно, даже не заметил подмены.

— История Гамлета, принца… северных земель, печальная и поучительная, — громко объявила я, садясь.

А почему нет?

На меня напал было сценический ступор, хорошо мне знакомый по немногочисленным выступлениям в юности, но я храбро выпалила вертящуюся на языке заготовку:

— На севере жил один молодец, отца потерял, мать пошла под венец.

При упоминании призрака все гости таверны разом замолчали и повернулись к «сцене». Приободрившись, я начала подробно развивать тему общения Гамлета и короля. Зрители заохали, когда я кривыми стихами поведала об отравлении законного монарха и вероломстве вдовы.

Мать Гамлета была категорически осуждена. Никто не пожалел изменщицу. Простые крестьяне и богатые торговцы одинаково понимающе качали головами: бабы, все беды от них.

В конце все рыдали. Клэй, слуги и хозяин таверны терли покрасневшие глаза. Особенно расчувствовался народ на сценах безумия и гибели Офелии. Даже кончина главного героя произвела на них меньшее впечатление.

— Бедняжка, ох бедняжка, — повторяла ведунья и по совместительству предсказательница погоды, вытирая льющиеся из глаз слезы. — Погибла за любовь.

Прорыдавшись, гости принялись бурно выражать свой восторг. Клара быстро сориентировалась и прошлась вдоль столиков с миской, в которую падали медные монеты и мелкое серебро.

— Дань Великому Дракону, — важно повторяла она.

Да-да, это мы не для себя, это на храм.

После выступления я поднялась в нашу комнату. Для Агнесс соорудили спальное место у окна. Я не слишком боялась заразиться, потому что понимала, что певица просто простудилась. Она волновалась за свою пегую лошадку Овсянку и часто бегала в конюшни, накинув лишь шаль.