И.О. Злой Королевы

Я пыталась сохранить спокойствие, наигрывая незамысловатое попурри из знакомых мелодий. Пусть меня не узнали. Но они вот-вот обнаружат в нашей комнате Агнесс, допросят Клару – и начнется!

Когда приказники спустились, несолоно хлебавшие и разочарованные, я тихонько выдохнула. Отряд даже послушал мою песню о драконе и принцессе, полный экспромт, но никто не закричал: «Взять ее!». Приказники мирно отужинали и отправились спать.

Я тоже тихонько прошмыгнула наверх. Клара и Агнесс были в комнате, встревоженные, но невредимые.

Я крепко обняла Клару и со всхлипом сказала:

— Прости. Я в тебе усомнилась, вдруг подумала, что ты меня выдашь.

— Я понимаю, о чем ты, девочка, — тихо ответила пожилая женщина. — Думаю, выдав тебя, я получила бы и свой дом, и деньги, и твое имущество. Но нет. Повидав много зла, я поняла, что нельзя множить скорби. Боги воздадут по заслугам всем. Ты не заслужила предательства.

— А ты… ты замечательная, — снова хлюпнула носом я.

Даже у Агнесс подозрительно заблестели глаза.

Творцы вообще народ чувствительный.

После отъезда приказников (мы все выдохнули с облегчением, даже кот, которого Клара как главную улику вообще скрыла при помощи магии) работники постоялого двора сняли доску с моим изображением. Теперь ничего не напоминало, что таверну назвали в честь королевы Моргаты.

Малевать нынешнюю королеву художники от слова «худо» не спешили. Конечно, добрая Белоснежка может и наподдать, это при Злой Королеве можно было изгаляться, как хочешь.

Мы выехали вслед за первым обозом, рискнувшим отправиться в путь по северному тракту.

Через полчаса нас догнал всадник. Всадница. Мы с Кларой разинули рты, узнав в ней Агнесс.

— Я с вами, — заявила она.

— Куда? — опешила я.

— На север. Скоро начнутся земли барона Холенца, оставите меня в его владениях.

Я вспомнила о простуде девушки и свирепо на нее набросилась:

— Ты с ума сошла? Ты болеешь! Не знаю, что тебе понадобилось у этого твоего… Холензима, но мне не хочется сгружать ему твой труп! Еще и виноватыми с Кларой останемся!

— Я прекрасно себя чувствую, — возразила Агнесс бодрым голосом без признаков хрипоты.

— Вся простуда окончательно испарилась, когда я приняла решение. И нахлебницей не буду. Вот! — эта… неблагоразумная редиска, иначе и не скажешь, продемонстрировала нам битком набитую торбу. — Купила у повара в таверне вяленого мяса, сыра и хлеба. И одета я тепло, в такую же непогоду из дома уезжала.

Я, наконец, обратила внимание на одежду Агнесс.