И.О. Злой Королевы

Да, Кровавая Моргата (слышала я и такой эпитет) вряд ли стала бы воровать продукты на кухне. Но я не она.

— Понимаете, — вежливо сказала я. — Все очень запутанно. И вы правы: от прежней Моргаты осталось очень мало. Поэтому прошу меня извинить и… не могли бы вы нас отпустить, потихоньку, без лишнего шума?

Барон провел ладонью по лицу и сказал:

— Да-да, простите. Все и впрямь изменилось. Как я могу вас упрекать… если сам…?

Увлекая меня за собой, куда-то в скрытую до этого неприметную дверцу, Холенц начал быстро рассказывать.

Он уложился в несколько минут, но я воспряла духом, особенно после того как барон извлек из-за пазухи плотный свиткок со светящимися печатями.

Выяснилось, что сын барона уже давно плетет против него интриги. Собрав банду, наполовину состоящую из аристократов, а на вторую половину – из всякой швали, баронет организовал заговор. Ему практически удалось убедить соседей в том, что Холенц повредился умом.

Да, барон и вправду был вне себя от горя, даже решился якобы помочь Камилле (слухи о его вкладе в смещение Моргаты были сильно преувеличены), но его разум остался при нем.

И благодаря трезвому рассудку Холенц понимает, что его дни сочтены. Соседи не откажут себе в удовольствии оттяпать по паре сотен ларов(*) земли, обещанных им Эдгаром за сотрудничество. Повод? О, он найдется. И если все вокруг будут петь одну и ту же песню (барон Холенц – предатель, он все еще предан Моргате, проверьте его метку), ни одно судилище Белоснежки не найдет в их словах лжи.

(*) лар – мера площади, чуть больше гектара

— Тогда, — я машинально отступила, — мое присутствие может сделать еще хуже!

— Все уже сделано до вас, — с пугающей усмешкой заметил барон. — День предполагаемой смерти моей дочери стал сигналом к сбору заговорщиков. Я еще повоюю, конечно же. У меня есть преданные мне люди. Они и выведут вас из замка. Единственное, чего я не мог ожидать – возвращение Астеллы. Я боялся, что Эдгар погубил ее… и истово надеялся на нашу родовую магическую защиту.

Ваше величество, — барон остановился и протянул мне свиток, — возьмите. Это защитит вас и Астеллу. Только нужно выполнить одно условие.

— Астеллу? — удивилась я, разворачивая верхний свиток.

Их оказалось несколько, совершенно одинаковых. На каждом присутствовала надпись:

«Предъявитель сей индульгенции, имярек, является заранее оправданным в королевских и прочих судах, если он не замечен в…».

Далее перечислялось то, о чем я уже слышала от Астеллы.