Изумруды леди Марисоль

Она протестующе пискнула:

— Не надо…

Но ее уже уносили из зрительного зала. Вынырнувший как из-под земли паж указывал дорогу.

Демон шагал широко, уверенно, но Марисоль держал бережно. Она забилась, было, в этих железных руках, но почувствовала себе маленькой птичкой в силках. Ее даже не сжимали, но вырваться оказалось невозможно.

— Я сделал вам больно, леди? — жарко шепнул ей на ухо Демон. — Не бойтесь. Я умею быть ласковым.

Его взгляд скользнул по длинной нежной шее: «Какие изумруды! Вот она, моя армия!»

У Марисоль же пропал дар речи.

Она не собиралась этого делать. Приглашать кого-то в свою спальню. И надо бы это бесчестье остановить. Но мелькнула мысль: «Тогда он пойдет к маркизе Траут».

Почему-то Марисоль это было неприятно. Демон казался гордым. Он явно был в этой пятерке главным. Остальные его слушались беспрекословно. Властный взгляд, повелительный голос.

— Сюда, мистер, — пискнул маленький паж.

Мистером Эджа еще ни разу не называли. И женщина, которую он нес на руках, казалась какой-то странной.

Все происходящее ее, похоже, не радует. А чего тогда приехала на эту оргию в Стертонхолл? Ломака!

Или это он ей не нравится? Но она не торговалась за Лю. Выходит, юнцы тоже не в ее вкусе. Чего же ей надо тогда?

— Да отпусти же меня, наконец! — они стояли на пороге спальни.

Огромная кровать была убрана цветами. Полог откинут и привязан к столбикам из розового мрамора витыми золотыми шнурами. В изголовье, на изящном столике, инкрустированном полудрагоценным розонитом, манили взор напитки и фрукты.

На обеденном столе в эркере был накрыт полноценный ужин, чтобы любовники могли, утомившись, подкрепиться. Эдж и отнес свою пташку на кровать. Точнее понес.

И вдруг ему влепили пощечину! Марисоль смогла частично вырваться из кольца железных рук и поступила как истинная леди: ударила наглеца по лицу. И тут же оказалась на полу. Нет, ее не бросили, а поставили, и довольно бережно.

— Ого! — озадаченно сказал Эдж, потирая щеку. — Как я понял: спектакль продолжается?

…В это время в зрительном зале происходило следующее.

Дамы разбирали остальных актеров, поскольку представление закончилось.

Сэра Загиса увела миловидная леди в голубом платье, причем без лишних слов. Уже за дверью она шепнула:

— Вы мне кажетесь порядочным человеком.

Лейтон был озадачен. Это не похоже на любовную прелюдию.

Виконт Беранер и вовсе остался без приглашения. И к его удивлению почувствовал разочарование. Похоже, что в крайнем павильоне ночевать придется одному.