Изумруды леди Марисоль

— Не надо ничего придумывать, — насмешливо сказал этот мнимый актер. — После ночи со мной все нужные слова вы сами найдете.

Он стремительно встал. Марисоль даже не успела отследить это движение. Шаг — и Демон рядом. Смотрит на нее в упор. Причем, уже не на лицо. Она вспыхнула и закрылась руками. Этот взгляд прожигал, было и стыдно, и сладко.

— А ты красивая, — сказал он с растяжкой. — Глаза волшебные, невольно вспомнил пруд с лягушками. Пошутил. Ты русалка. Как тебя зовут?

— М-Марисоль.

— Эджен.

— А титул?

— Можешь называть меня «ваша неутомимость».

Я готов.

Она и опомниться не успела, как ее губы смяли, платье тоже, треснул корсаж, которому так же, как и жареному фазану, откровенно не повезло. И нежным косточкам Марисоль тоже, потому что аппетит у набросившегося на них чудовища был, как у оголодавшего дикого зверя.

Игра окончилась. Марисоль понимала, что отбиваться бесполезно. Он прав — не хотела бы, не поехала сюда. Будь на его месте и в самом деле актер, обошлось бы. Они не смеют прикоснуться к леди без дозволения.

Но Эдж понятия не имел, как в таких случаях ведут себя актеры. Для него все было предельно ясно: его позвали в спальню. Леди приехала развлечься. Ну, поломалась малость. Ночевать в соседней комнате он и не собирался. Так, подыграл.

Еще чего! Когда досталась такая аппетитная крошка, похожая на зеленоглазую сердитую кошечку, они в ее спальне и одни. Не идиот же он. Марисоль и опомниться не успела, как оказалась в кровати. И здесь вдруг грубость сменилась нежностью.

Зверь вовсе не собирался Марисоль терзать.

Отпустил и даже немного отодвинулся.

«Как и герцог, вежливо попросит раздеться?» — она замерла.

— Твои изумруды… Они красивые, но слишком уж тяжелые. Они нам будут мешать…

Зверь бережно снял с нее ожерелье. Потом вынул тяжелые серьги из ушей. Освободил запястья от браслетов. Последним вынул гребень из прически. Поиграл с распустившими волосами. Зверь никуда не спешил.

— Ваша милость, пощадите, — взмолилась Марисоль.

Он точно лорд. Актер бы не посмел… сделать все это…

— Сладкая…

Она даже не поняла, что случилось.

Накрыло так, что Марисоль опомнилась, только когда услышала стон. И даже не осознала, что это она. Ее голос. Она перестала что-либо соображать. Хотелось только одного: чтобы мужчина не останавливался. Да он и не собирался.

Оба напрочь потеряли голову. И когда Эджен, наконец, разжал руки и перекатился с распластанной его огромным телом Марисоль на кровать, в спальне наступила тишина.