Изумруды леди Марисоль

— А на шее, как я понимаю, чернила, — усмехнулась Карин. — Ты старательно все записывала.

Марисоль невольно вспыхнула. Надо было позвать мага-целителя. Убрать все синяки, появившиеся на теле от стальных объятий и пальцев Эджена. Но вдруг заметила такие же «чернила» над губой у графини. Видать, ей тоже было не до сокрытия следов бурной ночи, так увлеклась «чтением». Потому и опоздали обе к завтраку.

Разговор прервался, потому что слуги распахнули перед благородными дамами двери в столовую.

— Наконец-то! — с чувством сказала маркиза Траут.

И когда обе сели, нетерпеливо подалась вперед: — Ну, рассказывайте!

В огромном зале наступила тишина. Слышно было, как ходят лакеи, разнося блюда с миндальными пирожными и другими десертами. Хотя слуг чуть ли не с рождения учили двигаться бесшумно. Также как и в семье герцогов Террийских высшая знать никого не брала со стороны. Все домашние слуги росли в покоях своих хозяев.

— А остальные леди уже поделились впечатлениями? — спросила Марисоль, принимая из рук лакея дымящуюся чашку кофе.

Потом взяла серебряными щипчиками воздушное пирожное и положила к себе на блюдце. Безумно хотелось сладкого.

— В основном мы слушали Эстер, — кивнула хозяйка замка на баронессу, утащившую вчера к себе в спальню бесценный трофей: святого Герлиона.

— Юноша и в самом деле был девственником? — равнодушно спросила Карин, которая заметно нервничала. И даже проигнорировала свои любимые пирожные.

«Да что с ней такое?!» — с удивлением подумала Марисоль.

— Скорее я до встречи с ним была невинна, — хихикнула баронесса.

— Лю это нечто! — с чувством сказала она.

— Вот и делись, — ворчливо сказала вчерашняя лимонная булочка, которая сегодня превратилась в малиновое желе: сменила платье.

— Но ваши впечатления должны быть интереснее, — маркиза выжидательно посмотрела сначала на Марисоль, потом на Карин. — Особенно у герцогини. Но и твой мужчина, Карин, произвел впечатление. Какие необычные глаза! А манеры? В нем определенно чувствуется порода.

— Э-э-э… — замялась графиня Левадовски, лицо которой стало бледным, как мел.

— Ничего такого особенного.

— Ничего особенного?! А проспала ты тогда почему?!

— Мы… читали стихи. — Марисоль не смогла сдержать улыбку. Графиня, похоже, тоже все старательно записывала. Каждый сонет. — У мужчины красивый голос.

— А вам, герцогиня что, всю ночь пели? — ехидно спросила маркиза Траут.

— Нет, мне показывали фокусы, — вырвалось у Марисоль.

Фраза прозвучала довольно двусмысленно. Дамы засмеялись.