Девятая невеста

И сжимал в руке темную узкую бутылку, размером не больше двух ладоней.

– Уважаемый Уф, – произнес он снисходительным тоном. – Сколько раз нужно повторить, чтобы вы запомнили: вам нельзя двигаться?

Я посторонилась, когда он подошел к кровати, и пораженно на него уставилась. Арон тем временем продолжил отчитывать моего телохранителя:

– Если хотите скорее поправиться – выполняйте рекомендации. Ожог – рана коварная и заживает дольше пореза.

– Арон… Вы?.. – прошептала я, но тот меня не услышал, в этот же момент Уф процедил:

– П-простите, господин Арон!

– Не у меня проси прощения, а у своего здоровья.

Ваши повязки придется заменить, раны заново обработать, и все потому, что вы не слушаетесь.

На лице Уфа промелькнул страх, который телохранитель поторопился стереть, а у меня мурашки по телу побежали, когда я представила, что его ожидает во время перевязки. Наверняка бинты прилипли к обожженной коже, и оторвать их… Бррр… Даже думать не хочется, не то что представлять.

– Уверен, будет очень больно. Гораздо больнее, чем сейчас, – подтвердил мои догадки Арон и поднял бутылочку, держа ее двумя пальцами за узкое горлышко.

– Но вы можете выпить это, и боль отступит. Правда на вкус оно неприятное и…

Закончить он не успел – Уф забрал бутылочку и разом ее осушил. В три глотка! И поморщился, точно съел стручок острого перца, а Арон в тот же миг договорил:

– Выпить нужно один глоток, иначе забудетесь крепким сном.

Только он замолчал, как лицо Уфа осунулось, глаза закатились, и телохранитель обмяк. Арон устало выдохнул, забрав бутылочку из его расслабленного кулака, а я склонилась и тихо позвала:

– Уф?

Тот даже не шелохнулся, только сладко всхрапнул.

– Боюсь, леди Цессара, Уф проспит до утра, – проверил на просвет пустую бутылочку Арон и усмехнулся: – Странные люди на службе у короля. То не заставишь их принять микстуру от кашля, а пригрозишь муками, готовы хоть ослиную мочу пить ведрами.

– Арон, – позвала я. – Почему вы ничего не рассказали? Вы же…

– Позвольте, леди Цессара… Цесса, – поправился он и обратил на меня свой лучезарный взор.

– Оставим эту беседу на потом? Ваш телохранитель потревожил серьезные раны, и чем быстрее я их обработаю, тем скорее они заживут.

– Д… да, – опустила я взор и нахмурилась. – Вы же больше не исчезнете?

Он тихо и по-доброму рассмеялся. Поставил опустевшую бутылочку на маленькую полочку возле постели Уфа и прошел мимо меня к стеллажу с бинтами и склянками.

– Не бойтесь, Цесса, – мягко и с теплотой в голосе произнес он.