Девятая невеста

А в улыбке Астарии блуждала все та же искренность без намека на хитрость и фальшь.

Королева была не только красива, но ещё добра душой. Она всегда помогала людям и всегда брала на себя дела королевства, когда её мужу – Эльену Тайсу – нездоровилось. Особенно часто это случалось сейчас, когда возраст короля давал о себе знать. Но Астарию нельзя назвать мягкой женщиной. Была в ее характере жесткость, присущая людям, в чьих руках хранилась власть. И особенно непоколебимость её характера была заметна, когда дело доходило до суда над убийцами и ворами.

Я повзрослела без родной матери. С мачехи брать пример совсем не хотелось, и Астария стала для меня той, на кого я больше всего стремилась походить. Ярла знала об этом и часто брюзжала, мол, и в спокойной заводи волны случаются. Но гадости говорила о королеве тихо и только дома, поскольку больше никто из людей не думал об Астарии плохо. И сейчас, когда я оказалась перед «матерью» всего королевства, в груди зажегся благоговейный трепет.

– Не скромничай, дитя, – широкий рукав платья колыхнулся, когда Астария взмахом ладони пригласила меня присесть за стол.

– Правители мы для чужих. Для своих мы – семья.

Ее мягкий тембр чем-то напомнил голос Рензела. С его уст тоже слова лились, точно река, правда, ледяная, как зимняя стужа, а у Астарии голос согревал и располагал. Лишь однажды в замке я испытала похожее чувство, когда встретилась с Ароном.

– Я… Я не ваша семья, – вырвалось у меня, и тут же извинилась: – Простите.

– Полно, дитя, – успокоила Астария, и в ее глазах цвета грозовых облаков отразились блики свечей.

– Днем позже, днем раньше, но ты станешь нашей дочерью, поэтому не бойся. Будь как дома.

Богиня. Воистину богиня! Но не от божественного рода, а простого люда!

Испокон веков в семье Тайсов рождались только мальчики, и настоящий наследник богов – король Эльен. А королева Астария – дочь недавно почившего герцога Хастора, чей дальний родственник – граф Даст отчаянно желал стать моим мужем. Богиня… Сколько раз этому бедолаге приходилось прогуливаться с моей служанкой, а не со мной – не сосчитать!

Я смотрела на королеву и чувствовала, как больше становится ком в горле.

Ярла никогда не называла меня своей семьей, только Линни, в чём порой я сомневалась, когда она слишком сладко произносила «сестренка». Больно ласковым звучал ее голос, будто дитя просило конфетку у вредной тети. Но вряд ли сводная сестра намеренно меня дразнила. Сколько ее помню, она всегда была такой… Инфантильной.