Девятая невеста

– Ох, Марька… Ой, Марька… – кудахтала я, пока мы спускались в служебную часть замка, где ютилась прислуга. – Да что же такое. Может быть ты беременна?

На мгновение служанка удивленно распахнула глаза, но тут же закрыла, пока это не заметил стражник. А я цокнула языком и покачала головой:

– Ай-яй-яй… Да когда же ты успела.

– После переезда нездоровится, госпожа. Не более, – тоненьким, но настойчивым голосом проблеяла Марька. – Я невинна, точно младенец, – выдала она странное сравнение.

Стражник опустил взгляд черных глаз на Марьку, а та показательно коснулась лба ладонью и вымученно выдохнула.

– Ты неси ее, неси, – подстегнула стражника, а то вдруг заметит обман. – Не отвлекайся, оступишься еще и уронишь мою драгоценную служанку. А ей без этого плохо.

И молчаливый верный олух пошагал чуточку быстрее. Очутившись в холле, Марька пальчиком указала свернуть в правую от лестницы дверь. Скоро мы миновали большую столовую, кухню и добрались до комнат слуг.

– Ждите в коридоре, – приказала я стражнику, который уложил Марьку на маленькую постель, где даже ворочаться во сне опасно.

Вдруг упадешь. – Я хочу убедиться, что с моей служанкой все хорошо.

– Не стоит, госпожа, – пропела Марька. – Я всего лишь служанка и…

– Не спорь. Ты моя служанка, и я за тебя в ответе.

– Вы так добры, госпожа.

Мне показалось или в ее голосе проскользнули нотки упрека?

Стражники тем временем послушно покинули комнату Марьки, где, кроме умывальника, кадки с водой, стола, стула, кровати и шкафа с зеркалом, больше ничего не было.

Ну, еще вазочка с цветами стояла на столе. С красивыми полевыми ромашками и колокольчиками. И только дверь за охраной закрылась, как Марька села на постели и осуждающе на меня посмотрела.

– Не злись, – я подарила ей извиняющуюся улыбку, перед которой служанка никогда не могла устоять. Вот и сейчас хмурая морщинка между ее бровей разгладилась, но подозрительность из взгляда никуда не исчезла. И не зря. – Марька…

Я немного помолчала и взволнованно выдохнула:

– Раздевайся.

Сказать, что мои слова ее обескуражили – это ничего не сказать.

– Госпожа! – пискнула служанка и схватилась за ворот серого платья, в точности такого же, в котором приходила вчера Нисса.

– Тихо! – шикнула я и, оттолкнув ее ладонь, принялась расстегивать крючки на груди. – Время не ждет.

– Но, госпожа! – шепотом и с отчаянием «прокричала» Марька. Она, точно ошпаренная, от меня отпрянула и забралась с ногами на кровать.