Девятая невеста

На краю сознания вспыхнула мысль: может выхватить книгу да убежать, пока он отвлекся? И плевать на все приличия? Однако только мои сомнение и решимость договорились, как Рензел перестал бегать взглядом по неведомым мне строчкам и захлопнул книгу. Его рука вспыхнула синим пламенем, и я моргнуть не успела, как от легенды остался только пепел.

– Вы… Вы! – заикнулась я и осеклась, не зная, чему поражена больше: синему пламени или поступку принца. Сжигать книги – это кощунство! Даже магией…

Я показала на его ладонь, с которой все еще сыпался на землю пепел.

На мгновение коснулась пальцами своих губ, что приоткрылись от удивления. Опять растерянно посмотрела на принца, потом на его лицо, и выдала первый вопрос, который отчетливо проскочил в голове:

– Что там было?

– То, что вам рано знать.

Рензел стряхнул с ладони пепел, а я стиснула кулаки:

– Что там было?! И как вы посмели сжечь мою книгу!

– Она не ваша.

– Она лежала в моей комнате, значит, предназначалась мне.

– Предназначалась, – мужчина сверкнул глазами.

– Это правда. И вы можете быть уверены – в замке у вас появился союзник.

Союзник? Я не ослышалась?

– Вечно мне кто-нибудь мешает, – с досадой цокнул принц. – Никакого покоя.

– Кто? – выдохнула я и встретилась с холодным взглядом принца.

– Неважно.

– Важно!

– Нет, леди Цессара, неважно, потому что совсем скоро его не будет. Я позабочусь об этом. И до свадьбы вам запрещено читать любые книги.

У меня в груди растекся едкий холод страха и обиды. Кто мой союзник? О ком он хочет «позаботиться»? Неужели… Неужели об Ароне? В замке больше некому мне помогать.

И запрещать читать книги… Принц и так отобрал у меня свободу, шанс обрести счастливую любовь, а теперь хочет лишить последней радости? Моего единственного убежища от всех кошмаров?

– Выходит, слухи не врут, – я выпрямилась, точно по струнке, а голосом могла бы заморозить пламя дракона.

Принц мигом подметил перемену в моем настроении, его плечи напряглись, а между бровей пролегла глубокая морщинка.

– Вы жестокий... Беспощадный человек, – продолжила я. Любит принц прямолинейность, так пусть вдоволь ей насладится. – И если бы не плачевные дела семьи Адье, папенька ни за что бы не согласился на свадьбу. Сколько вы получили отказов до меня, раз решились на такой отчаянный и подлый шаг? Два? Три? Я слышала, что четыре семьи отвергли ваше предложение руки и сердца. Даже баронесса Виль – самая жадная до славы и денег. Больше никто не хочет жертвовать дочерьми.