Напарницы

Когда Энту наконец-то смогла вырваться и ринулась прочь из зала, Аулэ немедленно кинулась за ней, бросив Доусэ, чтобы оставался на месте. Увидев, что подруга упала, Аулэ сама чуть не заплакала, так ей стало горько, что не успела догнать Энту и вовремя её поддержать.

Заслышав за спиной торопливые шаги, Энту предсказуемо решила, что это всё-таки Агуду, заторопилась и чуть было не упала снова. Так что возглас: «Постой, это я, Аулэ!» — прозвучал очень вовремя.

Аулэ догнала Энту и, обхватив её за талию, помогла прихрамывающей подруге дойти до комнаты.

— Да уж — красотка! — хмыкнула она. — Прямо Энту — пожирательница мужских сердец!

Шлепнувшись на кровать, она задрала платье, чтобы посмотреть, что там с коленкой, и только печально вздохнула, увидев здоровенный синяк.

— Хорошо хоть колготки целые, а то было бы жаль, они новые совсем, — сказала Энту, соображая, где у нее лежит зелье от синяков.

— А что всё-таки произошло? — взволнованно поинтересовалась Аулэ. — А то я только видела, как он тебя схватил за руку и...

Она растерянно замолчала, не в силах подобрать слова.

И Энту рассказала. И про танец, и про то, как чуть не упала и перепачкалась в креме, и про то, что после этого вытворил Агуду, и про то, почему она так и не научилась танцевать. Под конец ей так себя стало жалко, что Энту снова расплакалась. Аулэ кинулась её утешать, присела рядом на кровать, обняла крепко-крепко и стала гладить по голове, приговаривая, что Энту — самая лучшая подруга на свете, а мерзкий Агуду еще пожалеет.

Потом они общими усилиями стащили колготки с начавшей опухать в месте ушиба ноги, намазали пострадавшую коленку зельем от ушибов и даже наложили сверху повязку, чтобы оно лучше впитывалось. Энту сняла испачканное платье и хотела переодеться в любимые свободные брюки и какую-нибудь блузку попроще, но всё-таки не рискнула натягивать штаны и надела широкую юбку, решив обойтись без колготок, чтобы не потревожить повязку.

— Ты иди, — сказала она Аулэ, — Доусэ там небось совсем без тебя извелся. Еще ведь салют будет. Красивый, наверное, всё-таки королевский.

— Может, мне лучше остаться с тобой?

— Да зачем? Я тут посижу, мне неора Вейшейра разрешила взять из библиотеки несколько журналов, почитаю вот.

— А как же салют? Ты же сама сказала, что красивый будет.

— Да ладно, из окна посмотрю.