Продается Землянка. Обмену и возврату не подлежит.

Хотела доказать, что она не слабая и может принести больше пользы, чем просто копошиться в огороде. Петровну едва удар не хватил.

Они уже десять лет прятались в дырявой конуре, боясь высунуть из нее нос. Кое-как концы с концами сводили. Питались подножным кормом, на собственный огород боялись выходить, а зимой так и вовсе одну куртку на двоих делили.

Викина смелость, граничащая с безрассудством, спасла их от холодов и голода, однако едва не стоила ей жизни.

— Зачем? — не скрывая своего удивления, спросила Вика.

— Ты же терпеть не можешь, когда я к развалинам хожу. Что изменилось?

Старушка тяжело вздохнула, разглядывая свои старческие руки. Ей ведь не так уж и много, всего шестьдесят пять, еще жить и жить, но трагедия сильно ударила по ней. Голод, недосыпы, тяжелая работа, не прекращающиеся панические атаки – вообще удивительно, как до сих пор жива осталась.

— Ты должна кое-что знать, Викуль. Я хотела сразу рассказать, но страшно было. — Петровна сгорбилась, опуская взгляд в пол. По ее лицу скатилась одинокая слезинка, и Вике от этого стало не по себе.

Не любит она слезы и не знает, как на них реагировать, каждый раз в ступор впадает. — Прости меня, старую.

— Петровна, ты меня пугаешь. — Вика неуверенно положила руку на плечо женщины.

— Можешь на меня злиться, это будет заслуженно. Я правду от тебя утаила.— Чувствуя неловкость за собственную ложь, она не смогла посмотреть воспитаннице в глаза. — Когда ты последний раз уходила к развалинам, я отправилась к реке. Думала порыбачить, только засиделась сильно, не заметила, как стемнело.

Не люблю ночь, хотела побыстрее добежать до домика и упала. Ногу подвернула, а боль была такая, не смогла крик сдержать.

Вика сидела ни жива ни мертва. Внимая каждое слово, она чувствовала, что финал истории будет шокирующим.

— Он так неожиданно появился,— всхлипнула Петровна. — Большой такой, зеленый. Я уж думала: убьет, прихлопнет, как муху. — Вика потерялась в этом потоке информации, смешанном с горькими слезами и громкими всхлипами.

— Я не понимаю, — прошептала Ви, сглатывая вязкий ком в горле.

— Викочка, он такой страшный был, но ничего плохо не сделал. Ногу мне вылечил, камень какой-то приложил, и боль прошла. — Она, развернувшись, вцепилась в хрупкие плечи и горько разрыдалась.

Вот так и сидели они в обнимку, пока Вика пыталась понять, что все это значит.

— Это был пришлый? — Она уже знала ответ и не хотела признавать. Кончики пальцев похолодели – то ли от ужаса, то ли от шока.

— Да.