Марья-Искусница и Хозяин костяного замка

Вот уже меж деревьев зеленые глаза лешего мелькнули, но батюшка лешего задабривал, регулярно носил ему в чащу хлеба с салом да самогона самого духовитого – и не трогал лесной хозяин отца. Вот стайкой кикиморы сучковатые пробежали, хихикая, волк завыл где-то, оборотень, наполовину оборотившийся медведем, побрел к малиннику… спокойно все было, в общем.

Но вдруг охнул батюшка, зашептались испуганно помощники, кобылка остановилась – и я, уже почти на тюках и свертках заснувшая, глаза распахнула. И увидела сквозь щелочку в возу ведьму, которая нам дорогу заступила: дряхлую, страшную, в лохмотьях каких-то, с носом крючковатым, лицом злобным, горбатую, на палку опирающуюся.

Глаза гноящиеся она щурила, прямо на нас глядя.

Дурно мне стало от страха. А батюшка меня рукой к возу прижал и проговорил неслышно.

- Лежи, Марьюшка, не двигайся, не заметит она тебя!

Захехекала ведьма, руки потирая.

- Ох давно я тут ждала, когда мне кто-то такой удачливый попадется, - проскрипела она, - такой удачливый, что даже неудача удачей оборачивается.

Деньги к тебе так и льнут, старшая дочь красавица, младшая царя подземного жена… да только не страшен он мне, не указ, не указ! Э-хе-хе, - она закашлялась, - за что же у тебя удачу отнять, себе в здоровье перековать? А вот за что – не поздоровался ты со мной, невежливый ты, удача-купец!

- Да что ты, бабушка-ведуница! – не робкого десятка был батюшка, дружине знак подал не стрелять пока. Всяк знает, что ведьму убить – проклятие схлопочешь, а вот откупиться можно.

– Я же молчу, потому что подарок тебе готовлю! Ткани лучшей, парчовой, - он достал из-за спины отрез и словно невзначай краешком меня прикрыл, - королевой в нем будешь!

- Обрезки мне, никому не годные, как побирушке, подбрасываешь? – плюнула ведьма. Я не видела теперь, только слышала – тканью батюшка обзор мне закрыл.

- Лучшее полотно с торга! – бойко ответил отец. – И монет золотых на монисто…

- Небось фальшивые, - прокаркала старуха. Закашлялась снова.

Мне и дышать страшно, но и любопытство гложет. Стала я ткань потихоньку в сторону отводить.

- И жеребчика возьми лучшего! – махнул рукой батюшка.

- Погубить меня хочешь? Упаду, костей не соберу.

- Спокойный он, как сон в раю, - не унимался батюшка, - можно на нем спать, а он тебя как на перине будет качать. И седло самое дорогое отдам, золотом-жемчугами украшенное! Ай, хорошо седло!

Замолчала ведьма, дыша с посвистом, дары разглядывая.