Преступная любовь

Однако возрастающая необходимость требовала решить этот вопрос и вскоре при часовне возникли две новых комнатки для опознания умерших и внешнего осмотра покойников на предмет причины их смерти. Затем в комнате внешнего осмотра трупов появилась парочка секционных столов и канализация. И покойников с признаками насильственной смерти стали осматривать и внутренне, то есть проводить вскрытие, чтобы распознать истинную причину смерти. Занимался этим полицейский врач, который квартировал опять-таки в доме полицейской части.

В одна тысяча девятьсот втором году деревянную часовенку с моргом сломали и на их месте поставили новую каменную часовню с главой-луковкой, венчающейся крестом. Помимо основного помещения часовни, имелась еще досмотровая комната и небольшой закуток с механической подъемной машиной. Под часовней находилось два помещения: ледник и собственно морг. В него-то и опустились Воловцов и Гавриков, для того чтобы взглянуть на неопознанное тело, найденное на берегу Яузы.

– Ну, что? – спросил Гавриила Ивановича Воловцов. – Он?

– Нет, не он, – уверенно ответствовал Гавриков, мельком глянув на лицо покойника и отойдя с сторону.

Собственно, как только полицейский врач откинул край простыни, прикрывающий лицо трупа, Иван Федорович понял, что перед ним отнюдь не судебный пристав Щелкунов. Владислав Сергеевич по описанию был выше среднего роста, нос имел римский, то бишь слегка удлиненный с немного загнутым кончиком, волосы прямые и светлые.

Еще в словесном портрете Щелкунова, который к этому времени Иван Федорович знал, как «Отче наш», было примечательно то, что мочки ушей у судебного пристава были удлиненными. У мужчины же, найденного на берегу Яузы, уши были оттопыренные и заметно заостренные кверху, как у рыси. Росту покойник был среднего, и хотя волосы его имели светлый оттенок, зато нос был вовсе не римский, хотя и с горбинкой. Словом, на секционном столе морга лежал отнюдь не судебный пристав Щелкунов.

Когда Воловцов и Гавриков выходили из морга, Гавриил Иванович спросил Ивана Федоровича:

– Как вы думаете, Владислав еще жив?

«Вряд ли», – уже хотел было ответить Воловцов, однако вслух произнес следующее:

– Я не знаю, милейший…

Глава 4.