Магнолия в твоём саду. Часть 1

— Ты живёшь под своим кровом, сыт, обогрет и любим. А этот бедняжка умирает от голода. Прояви каплю сострадания, и я дам тебе кувшин свежих сливок вместо этой миски.

— Ну, если только каплю…

Грум отвернулся, скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок, отчего его борода встала дыбом, как шерсть рассерженного кота.

Томас поставил миску на стол:

— Угощайся, дружок.

Маленький бродяжка спланировал вниз сорванным с дерева листком и повис на краю миски, уткнувшись носиком в молоко. Теперь он напоминал тряпицу, которая на глазах набухала от влаги, наполнялась белизной и светом.

Вдруг свет померк, малыш конвульсивно дёрнулся, и с отчётливым «хлюп» во все стороны разлетелись молочные капли. А тряпица снова стала лоскутком не плотнее пара над чашкой тайи.

— Фу! Неряха! — возмутился Грум. — Стол загадил!

Томас всплеснул руками. Бедное создание так ослабело, что его призрачная плоть оказалась не в силах принять пищу. Фактически оно было при смерти.

Считалось, что потусторонние существа не умирают сами собой, лишь переходят в иную фазу существования.

Однако пришелец мог истаять до полной невидимости, рассеяться призрачной пылью без малейшей возможности восстановить свою личность. Что это, если не смерть?

Томас знал несколько способов нагнетания потусторонней энергии, но все они требовали подготовки. Он в отчаянии оглянулся на Грума:

— Я вижу только одну возможность спасти его.

Разумеется, упрямый старик притворился, что не понимает, о чём речь. А когда Томас растолковал, устроил сцену с завываниями и заламыванием рук.

Ах! Неужели хозяин решил заменить верного Грума, беззаветно служившего дому три сотни лет, на приблудную нежить?

Томас дождался, когда завывания перейдут во всхлипывания, и погладил старика по плечу:

— Ах, Грум, Грум. Ты же знаешь, ты один в моём сердце. Мой преданный, надёжный, мудрый и заботливый друг. Нет никого добрее и сострадательнее тебя. Никого, к кому я мог бы воззвать в трудную минуту… Ты один мне опора. Будь милосерден к этому никчёмному созданию.

Даже я не волен ему помочь. Лишь у тебя достанет силы и знания. Прошу тебя, Грум.

— Ну… ладно.

Призрачный старик приосанился, царственно тряхнул головой. Потом спохватился — обмяк, сгорбился и шаркающей походкой направился к кладовой, ворча себе под нос: «Моя доброта меня погубит». Томас нёс несчастного пришельца в ладонях, зная, что тепло человеческого тела тоже источник энергии, пусть и слабый. Маленький призрак вздрагивал и порывался взлететь.