Танец с Тенью

Босая, простоволосая, в какой-то смешной, совершенно детской пижаме, она пристально смотрела на него.

Хорошо, что это сон. Во сне все можно, и ничего ему за это не будет. Его территория.

Он поднялся навстречу. Осторожно, словно боясь разбудить себя самого, подошел к ней. Всего два шага, а как трудно их было пройти.

Мягко, несмело прикоснулся пальцами к ее подбородку, поднимая любимое лицо себе навстречу. Она грустно улыбнулась, но так искренне и светло, как умеют это делать лишь маленькие и очень хорошие дети.

Прищурилась, словно от солнца. Она всегда щурилась от переполнявших ее эмоций: и когда злилась, и когда была счастлива.

А была ли? Не помнит Лер ее счастливой. И себя не помнит. Разве что в далеком их солнечном детстве.

Не смог удержаться. Наклонился, вдыхая ее запах. Он так хорошо его помнил — отличил бы среди сотен тысяч других. Ди пахла снегом, только что легшим на осеннюю траву, немножечко — морем. И перьями, так пахнут только птицы. Сложный букет по имени Венанди. Стоявший у самой его груди, задрав беспомощно голову и закрыв глаза.

Не смог удержаться, да и зачем? Тронул губами ее безукоризненно гладкий лоб. Услышал чутким ухом тихий вздох. Улыбнулся краем губ: она тоже его нюхала. И улыбалась. Носик ее. Маленький, изящный, как у фарфоровой куклы. Теплый.

Поцелуй, ниже, еще один. Губы. Такие как надо — не мокрые нашлепки, призывно выпяченные на лице, и не жесткие линии — как у Нади. Губы Венди похожи на розовый бутон: тронь их нежно — распустятся навстречу. Выдохнула.

Они снова целовались, на берегу, под кровавой луной. Молча, медленно, нежно. Прекрасно.

Выдох.

И Лер проснулся.

Хорошо, что есть сны. С некоторых пор они — его единственное окно в жизнь. Кто-то пьет, у кого-то наркотики, есть те, кто уходит с головой в религию, а он просто спит. Уходит от опротивевшей реальности.

Мысль о реальности зацепила. Он что-то забыл сделать, нечто не то чтобы жизненно нужное, но вполне интересное.

Вспомнил. В его личной секретной папке на Литейном, кроме документов и банковской карты, Лера ждал прелюбопытнейший предмет: настоящий армейский кожаный планшет.

Слишком много заурядных и мелких проблем пришлось вчера решать.

Вставать не хотелось. Казалось, откинь он плоскость пушистого пледа и оторвись от горизонтали кровати — все волшебство его сна вдруг закончится.