Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Я повернула голову, встречаясь с Лукьяном взглядом, его желтые, безучастные глаза казались фонарями в лесном полумраке, его лицо причудливо раскрашивали тени от веток, весь его облик от острых скул до беспорядочно топорщащихся волос, блестящих в слабом свете заклинания казался мне знакомым. И, когда я задумалась почему, когда я изо всех сил зажмурилась, чтобы после снова открыть глаза и убедиться, что он все еще молча смотрит на меня, словно чего-то ожидая, именно тогда осознание ударило меня, как коварный вор, припрятавший в рукаве нож.

Я со свистом втянула воздух носом.

— Ты же-

Я не договорила.

Водоворот воспоминаний захватил меня, утягивая на дно, перекрывая дыхание и зрение, закладывая уши шепотом, который доносился откуда-то из тех дней, которые уже остались позади, но которые я помнила.

В тринадцать кошмары преследовали меня вот уже как два года. Я не знала, что с этим делать, и можно ли что-то сделать с этим вообще. Я боялась рассказать кому-нибудь, потому что в большинстве своем те, кому я могла рассказать, как раз и были главными героями этих тревожных снов.

И рушить то хрупкое равновесие в наших отношениях, которого я добивалась ценой огромных усилий, мне не хотелось. Я тайком листала книги в библиотеке, но не находила ничего полезного для себя.

Единственной, кому я рассказала, в итоге стала Фекла. И то только потому что она просто не могла не заметить, что со мной что-то не так. Но она ничего не сболтнула Платону, так что я решила, что ей можно доверять. Она умела держать язык за зубами, а именно это мне и было нужно.

– Фекла, – позвала я.

– Да, юная госпожа, что вы хотели?

Я задумчиво пожевала губу, давая себе последнюю возможность передумать, но все же выпалила:

– Есть ли в городе какая-нибудь гадалка?

– Гадалка? – удивилась Фекла. – Зачем вам понадобилась гадалка, юная госпожа? К тому же разве ваша матушка не гадалка? Обратитесь к ней. Нет ничего лучше помощи родного человека! Зачем идти к незнакомцам?

Она нахмурилась.

Она не понимала.

Способности матушки касались любовных предсказаний и только. Я много раз просила ее погадать на что-нибудь еще, но она только тонко улыбалась и уводила тему в сторону. С ней всегда было непросто. Она хорошо относилась ко мне, но в то же время меня не покидало ощущение того, что она как-будто бы держалась на расстоянии вытянутой руки. Поначалу, только попав в тело Дафны я очень боялась того, что однажды проколюсь на том, что касалось раннего детства Дафны.