Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Для него она навсегда осталась семилетней. Нежной и тихой девочкой в светло-розовом платье. Гордей помнил, как она раскачивалась на качелях, попутно отчитывая его за то, что он снова сбежал от наставников и вовремя не пришел к завтраку.

Если бы он не сбежал хотя бы в тот раз, возможно, сейчас она бы все еще была рядом с ним.

Но ее здесь не было.

Зато был Лукьян Хилков, вылезший из какой-то дыры с непоколебимой уверенностью, что ему все вокруг должны. Отказавшийся испытывать даже крохи вины за то, что сотворила его семья.

Поначалу Гордей не понял кто он. Он в который раз досыта наелся недовольными взглядами Илариона, отправил приставленного к нему наставника в долгое и увлекательное путешествие и вылетел из дворца подобно стреле, выпущенной дрожащими руками. Он не знал, куда собирался пойти, лишь бы куда подальше.

Он увидел его возле ворот, молча слушающего унизительную отповедь стражника, и Гордею стало жаль его.

Он ничего не мог. Он был просто ребенком, но как у наследника Змеевых у него была власть вмешаться в эту нелепую ситуацию.

– Это я позвал его!

Гордей протянул руку помощи.

Хилков принял ее.

И именно поэтому Гордей так ненавидел его.

Потому что он был живым напоминанием о том, из-за чего он потерял сестру и почему вся его жизнь превратилась в нескончаемую сплетню высшего общества. И потому что при первой встрече, когда не было ни имени, ни слов, ни истории, Гордею он понравился.

Лукьян Хилков выглядел настолько спокойным, словно ничто на свете не могло поколебать его уверенности, и именно этого Гордею не хватало.

Он посмотрел на него и подумал, что судьба наконец-то послала ему что-то хорошее. Друга, на которого он мог бы положиться.

А она просто посмеялась над ним.

Именно поэтому позднее в военном лагере, куда император пригласил всех будущих глав влиятельных и знаменитых семей, он сцепился с Платоном Флорианским.

Потому что Платон тоже выглядел другом, от которого Гордей бы не отказался, несмотря на его бесконечную клоунаду и наплевательское отношение к манерам.

Гордей видел, что и Иларион тянулся к нему. Каждый раз он протягивал руку и казался мало расстроенным даже тогда, когда эта рука была насмешливо отброшена.

И потому что у Платона Флорианского была сестра, о которой он буквально не затыкался.

Дафна то, Дафна се.

– Такая прекрасная девушка не заинтересована в том, чтобы стать нашей следующей императрицей? – весело отметил Иларион. – Могу я передать письмо через тебя?

– Через камин передай.

– Так сгорит же.