Дочь Первого Наместника

Ближе к северу он стал заезжать в те деревни, которые находились возле тракта и спрашивал о том, как давно проехали люди из Фаргира. Ответ он получал не всегда, но все же знал, когда они уже где-то рядом.

Он старался двигаться быстрее, не тратя и минуты лишней на отдых. Не столько потому, что боялся не успеть. Когда он выехал за ворота императорского дворца, чтобы догнать оборотней, прошел не один день после того, как делегация из Фаргира покинула столицу. И если он и не догонит оборотней, сам город никуда не денется.

Но во время бездействия в голову лезли ненужные мысли и сомнения. От того казалось, что догнать из нужно как можно быстрее.

Рука непроизвольно потянулась к запястью, где совсем недавно был надет браслет. Артефакт был с ним так долго, что казался дополнительным органом чувств, а значение браслета – смыслом его жизни. Сейчас, когда Виен лишился возможности знать, в безопасности ли Альвиан, чувствовал себя так, будто потерял сразу всю руку, а не только надетый на нее артефакт.

Альвиан приказал снять браслет перед тем, как Виен отправился в путь.

- Ты уверен, что готов отпустить меня к ней? – спросил Виен, когда браслет был снят. Тогда он еще не думал о том, как глубоко въелись в его душу мысли о долге принцу. Его пьянили чувство свободы и радость от скорой встречи с Алишей.

- Ты мой друг, - ответил Альвиан. – И это меньшее, что я могу сделать, в благодарность за годы твоей службы мне.

- Тебе нравилась Алиша, - осторожно напомнил Виен и посмотрел на друга.

С того дня, когда Альвиан увидел их вместе, Виен не говорил с ним о девушке. Но чувство вины за произошедшие тогда события так и не отпустило Виена.

- Тем более, - Альвиан широко улыбнулся, а в его глазах блеснули озорные искры. – Кому я могу доверить её сердце, если не лучшему другу.

Сначала бывший телохранитель принца испытывал приятное волнение, но теперь оно сменилось необъяснимой тревогой и желанием вернуться назад. Его разрывали противоречивые чувства – привычный с детства долг перед принцем, дружба, ответственность за жизнь наследника и желание быть свободным и рядом с Алишей.

Пожалуй, если бы не приказ Альвиана, он бы даже не решился думать о том, что в праве прожить собственную жизнь так, как ему хочется. Виен жил бы, думая лишь о том, что должен быть рядом с принцем. Этот долг был больше, чем просто страх перед болью за ошибки. И думать иначе казалось невозможным.