Король медвежатников

Значит, напрасно он подозревал господина Чернопятова в нечистоплотности. А раз так, то камни следует поделить. Поровну. Но даже того, что достанется ему, с лихвой хватит на несколько жизней.

И следовательно, Жорж Чернопятов должен простить его маленькую хитрость.

– Мы теперь богаты, – Савелий торжественно водрузил саквояж на стол. Внутри зашуршало.

Елизавета улыбнулась:

– Мы и раньше были не бедные.

– Ты меня не понимаешь, девочка. Мы не просто богаты, а очень богаты! Наконец-то я заживу той жизнью, о которой мечтал.

Я создам свою галерею. Соберу вокруг себя художников, скульпторов. Куплю полотна величайших мастеров. Рафаэля! Микеланджело! Леонардо да Винчи! Какие имена! Я стану меценатом, таким, как Третьяков, Морозов, Строганов. Я заставлю говорить о себе весь просвещенный мир, – воодушевился Савелий. – Что поделаешь, если свет так устроен, что благие дела приходится начинать с преступлений. Мы ничего не выдумываем, мы только следуем правилам. Вспомни самых богатых людей мира, ведь их предки, сколотившие своим отпрыскам состояния, были или пиратами, или какими-нибудь разбойниками на большой дороге.

Савелий щелкнул замками и осторожно, стараясь не рассыпать камушки на пол, стал переворачивать саквояж. Внутри зашуршало, а потом на стол неровной струйкой посыпалось мелко битое стекло.

– Что это? – удивленно спросила Елизавета.

Савелий не отвечал. Он тронул пальцами колючие осколки и высыпал из саквояжа остальное. Расползаясь, стекло засыпало блюдечко из кофейного сервиза.

– Вот, кажись, и все, – негромко произнес Савелий. – Нет, есть что-то еще, – вытащил он папку. – Раскрыв ее, он увидел те самые вырезки, что Чернопятов показывал ему накануне. Подарок, стало быть. А может, предупреждение? Да-с, еще одно разочарование.

С минуту он разглядывал эту странную горку из битого стекла. А потом неожиданно громко расхохотался.

– Ха-ха-ха! Вот оно как бывает! Ну, кто бы мог подумать! Ну, мошенник!

Глава 3

Куда делись камушки?

Сколько Георгий себя помнил, он всегда хотел разбогатеть и мечтал о деньгах до болей в печенке.

Ибо еще с детства уяснил, что деньги, кроме обыкновенных плотских удовольствий, приносят еще и ощущение свободы.

Необыкновенное чувство!

Проживший едва ли не всю сознательную жизнь рядом с роскошью, он никогда не мог воспользоваться ее благами, ибо всегда оставался «кухаркиным сыном».

Домочадцы имения графа Строганова казались ему почти полубогами.