Король медвежатников

Суммы хватило бы еще на один букет, и старый цветочник был несказанно рад.

– У вас отличный вкус, – вдруг услышал Савелий за спиной чей-то голос.

Родионов резко обернулся и увидел того самого человека, с которым пару раз сталкивался на улицах. Выходит, что предчувствие не обманывало его.

– Вы разбираетесь в цветах? – спросил Родионов, разглядывая незнакомца.

Тонкие черты лица. Далеко не разбойничий вид. Аристократичен. Правда, слегка толстоват, но это не особенно его портит. Люди такого облика – частые гости в светских салонах.

– О да, конечно! – чуть напыщеннее, чем следовало бы, произнес мужчина. – Особенно в парижских.

– А разве есть разница между парижскими цветами и какими-то другими?

– Сразу видно, молодой человек, что вы недавно в Париже. А разница между тем очень большая. – Он говорил тоном профессора, читающего лекцию неподготовленной аудитории. – Все дело в том, что каждый цветок имеет в Париже свой смысл.

– Вот как? – делано удивился Савелий, подыгрывая незнакомцу.

Он еще не определился, как следует себя вести. Но все-таки приятно было ощущать в правом кармане пиджака тяжесть «браунинга».

Неторопливо они двигались вдоль галереи, перекладины которой оплетали многочисленные кусты роз.

– Особенно это касается роз. Вы заметили, что розы полны страсти, даже самые целомудренные из них. Что поделаешь, они всего лишь дети своего города и напоминают Париж. Хризантема выражает глубокую печаль. Омела – вечное обновление. Поэтому ее дарят на Рождество.

А вот ландыш – это символ нежности и безмолвного излияния. Фиалка – знак скромности и обаяния. Но если вы хотите сказать даме сердца о своих жгучих чувствах, то в этом случае ей лучше преподнести гвоздику. Это, молодой человек, целая наука! Вот так-то. А что касается розы... то она – царица из цариц. Трудно отыскать народ, который не поклонялся бы ей. Давайте присядем, у меня к вам имеется очень серьезный разговор.

– Я тороплюсь...

– О, нет, – взмахнул руками незнакомец. – Я не задержу вас надолго.

Давайте устроимся вот на этой скамье. Здесь особенно уютно.

– Ну, если ненадолго, – пожал плечами Савелий.

Сели почти одновременно. Аромат от роз был сладко пряным, пьянил.

– Итак, что вы мне хотели сообщить?

– Можно мне быть с вами откровенным? – серьезно спросил незнакомец.

Савелий усмехнулся:

– Разумеется.

– Тогда хочу представиться... Тимофей Степанович Барановский. Фабрикант. И очень состоятельный человек. Но дело не в этом.