Король медвежатников

– Я знаю, – виновато произнес Марсель, – но сегодня особенный день. Так ты хочешь взглянуть?

– Покажи, – неожиданно легко согласилась Луиза, вытирая руки о передник.

Марсель развернул полотно на столе, прижав края кухонными ножами. Некоторое время Луиза смотрела на холст молча, потом ее подбородок дрогнул, а из крупных глаз выкатились две слезы.

– Ты почему плачешь? – испугался Марсель.

Луиза вытерла пухлой ладошкой мокрые щеки, после чего произнесла:

– Я не думала, что ты способен на такую красоту.

Вот кто оценил его работу по-настоящему. Верно говорят, что женщины чувствуют сердцем. Как он был не прав, что не показывал ей своих работ раньше.

– Я еще и не на такое способен, дорогая, – скручивая холсты, отвечал Марсель. – Сам папа римский пустит слезу, когда увидит мои картины. Это только самое начало моей карьеры! Мы с тобой будем очень богаты!

– Но епископ еще даже не выплатил тех денег, которые обещал.

– Он никуда не денется, когда увидит мои картины, – торжественно произнес Марсель.

– А может, все-таки тебе не стоит показывать их епископу? – беспокойно спросила Луиза.

– Это почему же? – насторожился Марсель.

– У меня дурное предчувствие.

Отложив свернутые холсты в сторонку, Марсель обреченно опустился на стул. Что же это такое получается, – Луиза говорила о том же самом, что и дед! А может, дед с Луизой и вправду видят то, чего ему знать не суждено?

– Я – художник и получил от папы римского заказ.

Ты даже представить себе не можешь, какая это великая честь! Не каждому художнику выпадает такой случай, проживи он хоть несколько жизней! А мне он достался, и я не намерен его упускать. А ведь я всего лишь в начале творческого пути. Если я откажусь от своего шанса, то меня просто будут называть глупцом. Мне уже сейчас многие завидуют!

– Может, поэтому тебе и не нужно показывать эти картины? – тихо произнесла Луиза.

Марсель вдруг почувствовал, что его первоначальная решимость заметно ослабевает.

Если Луиза начнет настаивать и дальше, то у него не хватит духу противиться ей.

– Я должен показать людям эти картины, – твердо произнес художник. – Сейчас же! И не надо меня убеждать в обратном, – поднял он руки.

К епископу Марселя пропустили сразу, едва он назвал свое имя. Высокий монах, слегка приподняв широкий клобук, с интересом посмотрел в лицо юноши и вызвался проводить его до самой кельи иерарха.