Король медвежатников

Художник заметно колебался, стоит ли выдавать тайну, а потом признался, как на исповеди:

– Когда рисовал, то на меня снизошло прозрение. Приснилась она мне, эта картина. Утром мне оставалось только нанести увиденное на холст, как будто сам Господь меня надоумил.

Епископ приподнял подбородок. Черты его лица были необыкновенно правильными, и служи Эде де Сюлли при дворе французского короля, то ввел бы в грех не одну фрейлину. Но епископ оставался верен Богу.

– Или дьявол, – совсем тихо добавил он.

– Так вам понравились мои картины? – восторженно спросил Марсель.

Епископ не ответил, лишь спросил, показав на Мадонну с младенцем:

– Эта женщина... что на картине, она существует в действительности?

– Эта женщина – моя жена, – в голосе Марселя появились горделивые нотки.

Оказывается, епископ был неплохим малым, и с ним можно было поговорить даже о дамах. И, судя по тому, что он обратил внимание на Мадонну, можно с уверенностью утверждать, что он, несмотря на святость и большую набожность, знает толк в женских прелестях.

– У тебя необыкновенно красивая жена.

– Это верно, – простодушно протянул Марсель, – особенно бюст. Когда она идет по Парижу, то все прохожие сворачивают шею, глядя на нее.

– Вот как?.. Хотя все может быть, – внимательно посмотрел епископ на художника. – Но мне больше понравились ее руки, – с заметным жаром продолжил Эде де Сюлли. – Судя по всему, они необыкновенно нежные.

– Это вы верно заметили, ваше преподобие, – с некоторым подозрением посмотрел Марсель на епископа.

Заметив на себе любопытный взгляд художника, епископ продолжал:

– Такие руки были у одной моей знакомой.

Ничего удивительного, у епископа тоже когда-то была своя жизнь, в которой наверняка происходили романтические приключения.

– Все женщины по-своему красивы, – заметил художник.

– В этом ты прав, – негромко подтвердил священник.

– Если вам понравились мои картины, то я бы хотел получить за них полный расчет.

– Деньги? – удивленно вскинул брови епископ. – Ах, да, деньги!

Марсель выглядел слегка смущенным:

– Я – художник! Это мое ремесло.

– Ну, конечно, кто же будет спорить с очевидным. Но я бы хотел сказать вот что. Человек не способен создать такие реалистические картины, ему мог помогать в этом только дьявол.

Глаза епископа зажглись зловещим огнем. Все светское в нем мгновенно умерло, теперь перед Марселем сидел яростный религиозный фанатик.