Король медвежатников

– Держи! – сунул Савелий пятьдесят франков – сумму, в несколько раз превышающую обычный тариф, и, стараясь держаться в отдалении, последовал за похитителем картины.

Кучер, на минуту ошалев от нежданного богатства, только непонимающе хлопал ресницами, а когда наконец пришел в чувство, заорал на весь квартал:

– Мсье, если вы надумаете еще раз прокатиться, так обращайтесь только ко мне. Обычно я стою подле Гранд-опера!

Не оглядываясь и стараясь держаться в тени, Савелий следил за удаляющейся фигурой.

В одном месте тот приостановился. Вдруг от стены одного из домов отделился темный силуэт и направился следом за усатым незнакомцем.

Это могла быть всего лишь случайность, но выходить из укрытия Савелий не торопился. Вот мужчина перешел на противоположную сторону, и следом за ним, практически ступая шаг в шаг, устремился джентльмен с тростью. На мгновение он обернулся, видно, чувствуя недобрый и заинтересованный взгляд. В этот же миг обернулся и похититель.

Савелий обомлел. Он узнал этого человека, тот был доверенным лицом графа д'Артуа. Именно его Савелий видел несколько дней назад в разных концах города. Если раньше эти встречи можно было бы назвать случайностью, то в эту минуту развеялись все сомнения. Человек этот помогал графу добывать редкие полотна, договаривался с владельцами картин, оформлял документы...

Вот он, мельком оглянувшись, юркнул в подъезд. Савелий успел заметить, как человек с тростью мгновенно отвернулся.

А потом, взглянув на номер дома, направился прочь, победно размахивая тросточкой.

Савелий не торопился, подождал, пока джентльмен с тростью скроется за углом, после чего направился в сторону подъезда. Где-то на верхних этажах громко хлопнула входная дверь, а внизу ворчливо и злобно затявкала какая-то шавка.

Может, оно и к лучшему. Савелий заметил, как в одном из угловых окон на последнем этаже вспыхнул свет, а еще через секунду в проеме окна появился отчетливый силуэт, в котором он без труда узнал слугу графа.

Свет в окне тут же погас. Савелий достаточно долго вглядывался в окно, но домушник не обнаруживал себя. Странно, куда же он мог деться? Савелий стал осторожно подниматься по ступеням. Лестница была винтовой, узкой и к тому же плохо освещенной. В длинных коленчатых коридорах с трудом могли разминуться два человека. На одном из этажей он услышал громкий смех – ночная жизнь Парижа продолжалась.